Китайская культурная революция - Ли Бао
Под руку Мао вовремя подвернулся двадцатилетний Куай Дафу с факультета инженерной химии университета Цинхуа[55]. В июне 1966 года примкнувший к бунтарям Куай был помещен под домашний арест рабочей группой, присланной в университет Лю Шаоци. 18 декабря 1966 года заместитель руководителя Группы по делам культурной революции Чжан Чуньцяо поручил Куаю, «действуя в последовательно революционном духе, безжалостно добить свалившегося в воду пса так, чтобы от него не осталось ничего, кроме смрада».
25 декабря 1966 года Куай провел на площади Тяньаньмэнь митинг под лозунгом «Долой Лю Шаоци!», в котором участвовали около пяти тысяч молодых бунтарей. После митинга его участники прошли по улицам Пекина, выкрикивая обвинения в адрес Лю. Эта демонстрация дала Мао повод расправиться с Лю «по требованию народа», а народ, как принято считать, не может ошибаться в своих симпатиях и антипатиях. Лю Шаоци жил в Чжуннаньхае[56], куда хунвейбинам не было доступа, поэтому отряд молодых бунтарей для преследования Лю Шаоци сформировали из местной обслуги. Бунтари оклеили дом Лю дацзыбао, в которых критика сочеталась с оскорблениями, и проводили под окнами митинги. Мао дистанцировался от происходящего, выдавая его за проявление воли революционных народных масс.
13 января 1967 года Мао встретился с Лю, который еще раз подтвердил, что признает свои ошибки, и заявил, что готов уйти в отставку со всех постов и уехать в Яньань, дабы вести там жизнь простого человека. Мао в ответ пожелал Лю «хорошенько учиться» и «беречь здоровье». Больше с глазу на глаз два председателя не встречались.
Ван Гуанмэй, жена Лю Шаоци, во время направленной против нее критической кампании. 1967
16 января 1967 года глава Госсовета КНР Чжоу Эньлай, который после смещения Лю Шаоци формально стал вторым человеком в государстве, порекомендовал жене Лю Ван Гуанмэй «выдержать испытания», иначе говоря, добровольно подвергнуться критике революционных бунтарей по месту работы – в университете Цинхуа, где Гуанмэй совсем недавно возглавляла рабочую группу по наведению порядка. В случае отказа бунтари могли провести критику прямо на дому, сопровождая ее погромом, так что Гуанмэй пришлось подчиниться и пройти через ад критической кампании.
21 марта 1967 года Кан Шэн представил Центральному комитету КПК доклад, в котором сообщалось о наличии фактов, уличающих Лю Шаоци в предательских связях с Гоминьданом. Кан запросил санкцию на создание особой группы для расследования дела Лю Шаоци и получил ее. Доклад Кана не публиковался в печати, как и сообщение о том, что 25 марта на заседании постоянного комитета Политбюро ЦК КПК Лю Шаоци и Дэн Сяопин были выведены из состава Политбюро. Вскоре была развернута кампания по критике известной работы Лю Шаоци «О самовоспитании коммуниста». Заодно Лю обвинили в том, что он назвал патриотическим кинофильм «Печали Запретного города» («Тайная история цинского двора»), против которого в свое время выступала Цзян Цин. 30 марта 1967 года в журнале «Хунци» была опубликована статья члена Группы по делам культурной революции Ци Бэньюя «Патриотизм или национальное предательство? О реакционном фильме “Тайная история цинского двора”». Эту картину к тому времени успели забыть, но для критики годился любой повод. Важно было не то, почему критикуют Председателя Лю, а то, что его вообще критикуют, причем – по всей стране.
«Председатель Мао строго указал: “В этом фильме превозносится торговля родиной, и его следует осудить”, – писал Ци Бэньюй. – Также Председатель Мао сказал: “Некоторые называют кинофильм “Тайны цинского двора” патриотическим, но я считаю, что это предательский фильм, изменнический от начала до конца”. Однако контрреволюционные ревизионисты Лу Динъи, Чжоу Ян, некий Ху, в то время постоянный заместитель директора отдела пропаганды ЦК партии, и прочие, так же, как главное лицо в партии, стоящее у власти и идущее по капиталистическому пути [т. е. Лю Шаоци], которое тайно поддерживало их, упорно цеплялись за свои реакционные буржуазные позиции и открыто противостояли указанию Председателя Мао. Они утверждали, что этот реакционный фильм “патриотичен” и отказывались критиковать и отвергать его». Лю написал Мао письмо, в котором сообщал, что он никогда не называл «Тайны цинского двора» патриотической картиной, но это заявление не могло ничего изменить…
Против Лю было выдвинуто и более серьезное обвинение – по «Делу шестидесяти одного предателя», сфабрикованному Кан Шэном. В 1936 году Центральный комитет КПК договорился с гоминьдановскими властями об освобождении из националистических застенков шестидесяти одного кадрового коммунистического работника. Всем им пришлось написать заявление о выходе из КПК, чему никто значения не придавал – то была простая формальность. Решения в Центральном комитете принимались коллегиально, но сейчас дело было представлено как происки Лю Шаоци, который помог «горстке контрреволюционеров, правых элементов и перерожденцев» закрепиться в руководящем составе КПК. «Это были ценные кадры! Как можно было пренебречь ими?! – возмущался Лю в кругу семьи, понимая, что все сказанное им достигнет ушей Мао. – В ЦК их ценили и потому решили освободить!» Но времена меняются, и ценные кадры превратились в контрреволюционеров, поскольку Мао были нужны доказательства связей Лю Шаоци с Гоминьданом и его вредительской деятельности.
6 апреля 1967 года, выступая перед представителями общественных организаций, Чжоу Эньлай сказал, что «главная задача состоит в борьбе против Лю Шаоци и Дэн Сяопина». После этого заявления критика Лю Шаоци стала главной темой партийной печати… Если вы сейчас задумались, зачем Мао Цзэдуну понадобилось так растягивать расправу над Лю Шаоци, то подумайте и о том, как рубят деревья – постепенно, удар за ударом, и только после последнего взмаха топора дерево падает. По мере того как увеличивался поток нападок на Лю Шаоци, уменьшалось число его сторонников – одних разоблачали как контрреволюционеров, а другие благоразумно отходили в сторону, чтобы их не смыло революционной волной.
5 августа 1967 года на площади Тяньаньмэнь был проведен митинг борьбы против Лю Шаоци и его ближайших сподвижников. Сам Лю на нем не присутствовал во избежание неприятных неожиданностей, которые Мао имел основания ожидать от этого «упрямого
