Ночные сигналы - Гейнц Мюллер
Старший лейтенант Крымов смог прочитать еще несколько слов, но от этого смысл предупреждения не прояснился. Немецкие фразы для него были слишком непривычными, чтобы правильно разгадать их в таком изуродованном виде. Даже с помощью словаря и отдельных предположений он не продвинулся вперед.
В конце концов, Крымов махнул рукой, посчитав, что в данном случае речь идет об обычной угрозе, к которым все давно привыкли. Однако на рассвете он все же передал оригинал радиограммы вместе со своей расшифровкой через связного мотоциклиста в отдел обработки материалов, но там ждала своего часа более важная информация, поэтому, бегло просмотрев текст, с офицером Крымовым поспешили согласиться.
Случайно, уже вечером, полурасшифрованный текст попал в руки капитана Новикова — высокого, светловолосого сибиряка с загорелым лицом и светло-серыми глазами, отличавшегося особой основательностью во всем, за что брался. Его заинтересовала таинственная радиограмма, поэтому он, понадеявшись на хорошее знание немецкого языка, попытался извлечь из нее больше, чем сумели его коллеги.
Ему удалось расшифровать еще несколько слов: «завтра ночью»... «бом...дировке»… «восточнее»... «направлению к Новгороду». В конце концов, он пригласил дивизионного переводчика, совместно с которым им удалось дополнить текст так, что стало понятно — это не обычная угроза, а реальное предостережение.
Недолго думая, Новиков собрался к генералу:
— Надо немедленно ехать. Пусть он решает, как быть!
Вызвав мотоцикл, он в тот же миг вскочил в коляску и помчался к командному пункту армии.
Уже смеркалось, когда сибиряк, вытянувшись, стоял перед командующим и докладывал о случившемся. В заключение Новиков добавил:
— Чтобы расшифровать это сообщение, нам пришлось дать определенную волю фантазии. Однако мы убеждены, что правильно разгадали текст радиограммы. О достоверности же сообщения я судить не берусь.
Генерал задумался на мгновение, откашлялся и сказал:
— Я тоже не могу судить о достоверности полученной информации, но для спасения раненых мы должны исходить из того, что она правдива. Поэтому приказываю эвакуировать из Манева все госпитали и перевязочные пункты сроком на три дня. — Потом сокрушенно добавил: — К сожалению, я не располагаю достаточным числом истребителей и не могу за столь короткое время привлечь нужное количество зенитных расчетов для того, чтобы дать надлежащий отпор немецким бомбардировщикам.
Не позднее чем через час к Манево уже спешила колонна грузовиков. Кое-как закутав раненых в одеяла, их размещали на соломе в кузовах и вывозили в ближайший лес. Прибывали все новые и новые санитарные и грузовые машины, и вскоре после полуночи все медицинские учреждения были эвакуированы.
Постепенно среди раненых распространился слух о причинах поспешной эвакуации. Шли часы, немало немецких самолетов пролетело над городком — здесь, в каких-то сорока километрах от фронта, это было обычным явлением, — но ни одна бомба пока не упала на землю. Неужели они стали жертвой чьей-то злой шутки? Раненые стонали от боли и жажды, между ними в отчаянии метались врачи и медсестры. Но как они могли помочь им без специального оборудования, достаточного количества перевязочного материала и болеутоляющих средств?
Уже светало, когда вдруг в воздухе послышался ровный гул. Бомбардировщики, словно огромные шмели, выстроившись в строгий порядок, закрыли собой все небо. Над ними, словно крошечные комары, кружили истребители прикрытия.
И тут посыпались бомбы. Маленькие, словно игрушечные, они отделялись от фюзеляжей, кувыркались, поблескивая в первых лучах солнца, и исчезали из виду. Еще мгновение — и загрохотало так, словно наступил конец света. Огромный грибовидный столб дыма взвился до самых облаков, окрашивая их в темный цвет и разрастаясь во все стороны.
Свершилось. Оцепеневшие от ужаса раненые думали сейчас о том, что бы с ними случилось, если бы они остались в своих палатах. Между тем немецкая эскадра отбомбилась, развернулась и, как ни в чем не бывало, медленно удалилась на запад.
Узнав о налете, генерал не сказал ни слова. Сжимая кулаки, он долго стоял на месте, но чувство справедливости все же заставило его признать, что среди немцев еще остались люди, не захотевшие стать преступниками. Без лишних слов он приказал Новикову позаботиться о том, чтобы на волне, которой воспользовался таинственный передатчик, больше ничего не передавали, и чтобы немедленно была создана группа специалистов, в совершенстве умеющих передавать и принимать радиограммы на немецком языке.
Нелегкая задача выпала на долю молодого сибиряка. Нужно было найти двух, а лучше трех радистов, одинаково хорошо знающих немецкий и русский языки и, кроме того, в совершенстве умеющих вести на них прием и передачу. Где же их взять? Этого он не знал, но решил положиться на опытных коллег, поддерживающих связи со многими товарищами.
К вечеру перед ним стояло пять человек. Новиков по очереди вызывал их в эфире и вел передачу на немецком языке. Двое отсеялись сразу: они имели лишь общие познания на уровне школьной программы и уже при нормальной скорости делали ошибки. Двое других выдержали скорость до восьмидесяти знаков в минуту. Последний же оказался невероятно одаренным радистом с великолепным слухом и памятью. Он еще не знал в совершенстве немецкий язык, но уверенно принимал все передачи и налету схватывал суть радиограмм. Эти трое были немедленно командированы в штаб и в ту же ночь приступили к исполнению своих обязанностей.
За первые восемь дней сформированная радиогруппа не приняла ни одного сообщения. Люди сидели без дела перед передатчиком, и лишь изредка проверяли постоянно настроенную волну. Они ожидали и, чтобы не скучать, придумали игру: все, что они хотели сказать друг другу, переводили на немецкие знаки Морзе и выстукивали их пальцами по столу, стеклу или просто изображали голосом. Сначала возникало много недоразумений, но зато таким образом они очень быстро выучили до сих пор непривычные для них знаки.
На третий день Новиков передал им потрепанную тетрадь, в которой были записаны немецкие Q-группы — своеобразная система сокращенных сообщений. Каждая такая шифрованная фраза начиналась буквой Q, а далее шло А-А или S-R, что означало: «Я возвращаюсь» или «Передавайте медленнее», или Q-Т-Н — «Сообщите свое местоположение» или Q-Т-R — «Прошу, дайте точное время». Они добавили эти ключевые группы в свою игру и вскоре были уверены, что смогут понять любой немецкий текст и ответить на него. Пусть только отзовется тот неизвестный радист, но он не отзывался.
Между тем «Берта-Мария» уже трижды летала на восток, выполняя новые боевые задания. Однажды экипаж даже рискнул отклониться от курса и установил, что в разбитом бомбами городке нет ни одной сожженной машины. Не заметили они и
