Ночные сигналы - Гейнц Мюллер
Почти каждый день они были свидетелями того, как расходились утверждения геббельсовской пропаганды с суровыми реалиями фронтовой жизни. Однако, это их мало заботило. Жилось им хорошо, если не считать постоянных неприятностей с поставками. Вот, например, уже три дня они не получали свежих яиц. А вчера опять выдали ливерную колбасу в банках, которую никто не захотел есть. Лимоны тоже закончились, а кофе в зернах, так необходимого им во время напряженных ночных дежурств, осталось максимум на двенадцать чашек. Последний раз в передвижной автолавке снова не оказалось ни одной колоды карт, вследствие чего по вечерам им по-прежнему приходилось играть старой колодой, где трефовый валет был заметен уже при сдаче, поскольку у него был оторван один из уголков. А тут еще выдали только две бутылки красного вина, хотя они заказывали пять. Ну и как их теперь делить?! Конечно, офицерская столовая важнее. Если там кончалось вино, сразу же посылали самолет в Грецию, Францию или Болгарию. Это были те самые полеты, которые маскировались под перевозку каких-нибудь важных особ или транспортировку дефицитных запчастей, якобы крайне необходимых, хотя на самом деле их можно было найти десятками на складах практически любого аэродрома. Кроме того, им выдали всего лишь пять зажигалок — и это в то время, когда их вместе с кремнями так невероятно выгодно можно было обменять у гражданского населения на свежие продукты!
Вместо этого, им вновь придется идти к озеру и глушить рыбу гранатами, хотя кичливый комендант из соседнего села уже не раз жаловался на них. Этот надменный фельдфебель всегда дулся, как китайский император, но недавно у него на воротнике они обнаружили жирную вошь! Пусть только теперь попробует зайти к ним! Они просто выставят его куда подальше. Вообще их помещение — запретное табу! Там стоят шифровальная машинка и передатчик, а доступ в него могут иметь лишь офицеры с особыми удостоверениями, как, например, этот толстый майор, который каждый месяц приезжает к ним на «мерседесе» чтобы проверить, как у них хранятся боеприпасы на случай нападения партизан.
Так команда радистов проводила свои дни, в то время как почти рядом с ними земля истекала кровью.
Однажды ночью дежурил Эргард — самый молодой из радистов. От скуки, чтобы хоть чем-то занять себя, он принялся крутить ручку радиоприемника и вдруг наткнулся на звуки морзянки. Прислушавшись, он прямо-таки оцепенел: кто-то вел передачу открытым текстом, что разрешалось делать лишь в крайних случаях. Опомнившись, он немедленно начал записывать:
«... ага. Завтра после обеда... 31 градус 55 минут, 58 градусов 32 минуты».
Сразу после передачи кто-то подтвердил прием.
Что это было? Взволнованный, он принялся будить старшего команды, но тот спал, как сытый поросенок, и только похрюкивал, когда его толкали. Наконец, открыв глаза, он буркнул:
— Ну, что там случилось? — Затем мигом осознав происшедшее, взревел: — Партизаны! По местам! — и бегом бросился к радиорубке.
Эргарду с трудом удалось объяснить своим товарищам истинную причину поднятой тревоги. Еще немного, и они бы побили его. На следующее утро, обидевшись до глубины души, он категорически потребовал от начальника, чтобы радиограмму передали по команде.
— Да ты пьян был, наверно! — успокаивали его в шутку товарищи.
Но Эргард стоял на своем. Они вместе отыскали на карте указанное в передаче место и сильно удивились, когда узнали, что это населенный пункт, расположенный глубоко в тылу советских войск. Эргард ликовал. Что-то все-таки здесь было не так!
Пришлось старшему команды передать радиограмму начальству с описанием обстоятельств, при которых она была перехвачена. В результате она попала к офицерам контрразведки, которые, сверив дату и время радиоперехвата, установили, что через день на тот же населенный пункт был произведен крупный налет немецких авиасоединений. Сразу же возникло подозрение, что эта радиограмма и сообщения отдела обработки аэрофотосъемок — звенья одной цепи. Позже по фотоснимкам они установили, что в данном населенном пункте после налета ни трупов, ни раненых не оказалось. Выходит, население кто-то предупредил?
Началось расследование. Кто передал радиограмму? Откуда и с какого аппарата? Проверили каждую радиостанцию и радиус их действия. Контрразведчики даже посетили водокачку и попытались оттуда определить местонахождение передатчика, но все тщетно. В конце концов, нескольким радиогруппам была поставлена задача следить за волной, на которой была перехвачена подозрительная радиограмма.
Офицеры контрразведки единодушно считали, что напали на след какого-то партизанского передатчика, но было непонятно, почему он радирует по-немецки? Предположение о том, что какой-то немецкий радист попал в плен к партизанам, не подтвердилось.
К делу подключилось гестапо. И тут вспомнили о неподтвержденных отчетах бомбардировщиков и о том, что каждый самолет имеет на борту достаточно сильную радиоустановку.
Через несколько часов два офицера и один гражданский в сопровождении группы эсэсовцев появились на полевом аэродроме эскадры, зашли в штаб и потребовали встречи с командиром. Штабные канцеляристы почти не обратили на них внимания. Подумаешь, какие-то пехотинцы: капитан и обер-лейтенант! Наверно, пришли клянчить самолет для перевозки в Германию каких-нибудь ходовых товаров.
Карл Крумбайн лишь криво усмехнулся. Начальник канцелярии, фельдфебель Килау, невозмутимый восточнопрусский толстяк, сохранял при этом полное спокойствие: он-то знал, что герр Обст сидел сейчас в казино, и вытащить его оттуда мог разве что сам господь Бог.
— Господин полковник не может сейчас принять вас. Подождите, пожалуйста, — все же вежливо процедил фельдфебель сквозь зубы и снова углубился в свои бумаги. За такую братию, даже не предупредившую заранее о своем приезде, никакой выволочки от начальника он не ждал.
Но прибывший обер-лейтенант, вдруг выскочил вперед и рявкнул:
— Я требую, чтобы вы немедленно…
Однако, в тот же миг осекся: гражданский одернул его, словно малого ребенка, и едва заметно укоризненно покачал головой. Молодой офицер молча отступил назад, но так угрожающе уставился на хозяина канцелярии, что тот сразу понял: первое впечатление оказалось обманчивым, и перед ним стояли какие-то особенные офицеры. Он мгновенно перешел на казенно-служебный тон:
— Крумбайн! — рявкнул он на штабного радиста. — Немедленно разыщите господина полковника! Он, вероятно, где-то на аэродроме. — Потом схватил телефонную трубку и передал приказ на коммутатор: — Если командир эскадры позвонит, немедленно сообщите мне! — Наконец, повернувшись к офицерам, он заискивающе предложил им: — Может быть, господа желают пройти к начальнику штаба? С ним, пожалуй, господин полковник свяжется в первую очередь…
Произнося последние слова, фельдфебель спохватился, что совершил, возможно, непоправимую ошибку: ведь он совсем не знал, с кем имел дело! И какой
