В горах Олона - Константин Васильевич Вахрамеев
— Да, осень скоро, — встретил он подошедший отряд, — а мы и лета не видели, проскочило как один день!
— Дальше, пожалуй, не пройдем, — сказал Нурдинов, ведя под уздцы переднюю лошадь.
— Далековато, правда, но ничего не сделаешь — придется на себе переносить, — согласился Глыбов.
— Что в первую очередь берем? — спросил Жорж.
— Доски для опалубки, цемент, песок и воду.
— Я понесу воду, — заявил Вехин.
Это удивило всех. Подноска воды считалась самой неприятной работой.
Нагрузившись, начали подъем. Вехину нужно было спуститься в распадок и набрать воды. Он отошел в сторону и лег на камень. Не спеша свернул цигарку, закурил и стал любоваться облаками. Полежав с полчаса, Вехин перекинул через плечо брезентовые штаны, в которых носили воду, и тоже стал подниматься. До вершины сопки оставалось каких-то полсотни шагов, когда он догнал товарищей. Увидев, что Вехин идет без воды, все переглянулись. Жорж тучей пошел на него, сжав кулаки и сквозь зубы процедил:
— Мы через силу тащим, а ты… сволочь!
В этот момент раздался радостный крик Нурдинова, который первым поднялся на вершину:
— Вода!
Там из камней было выложено углубление в виде воронки, выстланное брезентом. Воронка почти до краев была заполнена дождевой водой.
Глыбов сразу догадался, что это — дело рук Вехина. Не зря он вчера ходил «на охоту». Было видно, что Иван ждал похвалы. Но Глыбов сухо сказал:
— Знал, что вода есть, другой бы груз взял. Идешь налегке, как турист.
Чтобы перенести весь материал, пришлось три раза подниматься на гору. На это ушел весь день. Рубашки на всех то промокали от пота, то высыхали. На спине выступала соль. К вечеру все смертельно устали. Палатку решили не ставить: дождя не предвиделось. В стороне от пункта выбрали небольшую площадку, слегка выровняли каменные плиты, положили на них две оленьи шкуры, телогрейки и улеглись вплотную друг к другу, укрывшись палаткой.
Утром встали, едва солнце поднялось над горизонтом. Густой туман окутал землю, лишь самые высокие сопки, похожие на острова, возвышались над морем сизого тумана, озаренные солнцем. Отряд оказался на одном из островов этого сказочного океана. Короткий, но крепкий сон восстановил силы. Нурдинов занялся приготовлением завтрака, а остальные принялись за работу.
Вехина, в наказание за вчерашние проделки, заставили копать шурф. Сняв верхний слой земли, он добрался до скалы и стал пробивать в ней дырку диаметром сантиметра четыре, глубиной сантиметров пятнадцать. Туда вставили стальную марку и залили цементным раствором. На верхнем срезе марки было углубленьице, в которое еле входил кончик спички. Эта точка и стала центром нового пункта.
Вскоре Нурдинов принес завтрак.
— А чай вскипел сразу, и костер-то был малюсенький, из пяти щепок, — сказал он.
— Ты напиши в газету, мол, предлагаю все кухни на аэростатах поднять от земли километра на четыре. Вот будет экономия дров! — усмехнулся Вехин.
— И посадить Вехина, заставить лепешки печь, — подхватил Жорж. — Что Вехин ни приготовит, все равно бросать за борт.
— Знаешь: кто старое помянет, тому глаз вон! — огрызнулся Вехин.
— В поговорке сказано о старом, а твоим творением мы и сегодня давимся. Как подошва! — Жорж половинкой лепешки постучал себе о колено. — Только палочку прибить, бей мух.
Завтрак прошел весело. Работа вновь закипела. Делали бетонный столб для инструмента.
— Начальник, посмотри в инструмент, где бригада, которую мы на буксире тянем? Отстали они, а может, перегнали? — обратился к Глыбову Нурдинов.
— Ты что, боишься, перегонят? — спросил Жорж.
— Зачем бояться? — пожал плечами Нурдинов. — Когда мы впереди — хорошо, когда другая бригада здорово работает — тоже хорошо.
— Похоже, не отстают, — проговорил Глыбов, рассматривая в теодолит вершины на противоположном берегу Дюмеляха. На одной из них виднелась палатка второго строительного отряда.
Неожиданно в работе произошла остановка. Жорж увидел самолет, летевший в их сторону. Он вышел к Дюмеляху западнее их пункта, потом круто развернулся и полетел обратно в том же направлении, откуда прилетел.
— Зачем он повернул? — спросил Жорж.
— Подумай, может, догадаешься? — улыбнулся Глыбов. — Это значит, что экспедиция приступила к аэросъемочным работам!
— И наши пункты сфотографируют? — полюбопытствовал Нурдинов.
— Обязательно. Только на снимке они будут выглядеть маленькой точкой.
— И все? А у нас от этой точки мозоли на спине, — протянул Вехин.
— Эта точка, брат, большая величина! Государство на каждый пункт тратит десятки тысяч рублей. Вот летят они, фотографируют полосу шириной в полтора десятка километров, за один только вылет доставят сотню снимков, а что они, эти снимки, без наших пунктов? Просто картинки. Вот когда будут координаты пунктов, тогда каждый снимок можно посадить на свое место.
— Выходит, что карта этих гор не скоро будет готова, — разочаровался Жорж.
— За нами остановка: пункты наши нужны. Скорей надо добраться до перевала!
В отряде не было дня, чтобы кто-нибудь не произнес слово «перевал». Вспоминали двух пареньков — Сашу и Федю, которые с марта живут у его подножия. Как там ребята?! Может, хворают?
Поговорив о них, вновь принялись за работу. Но вскоре появился другой самолет. Шел он уже вдоль реки на небольшой высоте, так, что был ниже их. С самолета через равные промежутки времени пускали белые ракеты.
— Что это значит? Зачем ракеты? — спросил Жорж.
— Самолет связной, — встревоженно ответил Глыбов. — А что это значит, я и сам не знаю…
— А это что? — крикнул Жорж, увидев красную ракету, пущенную с земли под самое брюхо самолета.
— Что-то случилось у нас, в нашей партии, — нахмурился Глыбов.
Все смотрели вдаль встревоженно. Было известно, что последнее время в партии заболело несколько человек и пало три лошади. Не зря прилетел самолет.
Чтобы рассеять хмурое настроение, Глыбов дал команду приступить к работе. Работали молча, без перекуров. К полудню был готов бетонный столб для инструмента, оставалось поставить трехногую вышку и выполнить измерения.
Когда начался спуск, Жорж обернулся и, глядя на построенный пункт, шутливо проговорил:
— Еще один памятник воздвигли! Крепко привязали сопочку, дали паспорт на веки веков!
Шутку пропустили мимо ушей. История с самолетом и ракетами у всех не выходила из головы. В лагерь вернулись поздним вечером.
— Ну вот, мы опять дома! — проговорил Глыбов, усаживаясь на пенек под навесом. И тут же увидел, что к нему идет чем-то расстроенный Слепцов.
— Начальник, Богжанов — плохо, — печально сказал старик и подал Глыбову записку.
7
Плохо спалось Богжанову в эту бесконечную августовскую ночь. Он часто просыпался. В одну из минут забытья он увидел сон.
…Лежит он дома в постели, нежится. Вдруг скрипнула дверь и вошла Ирина Солодцева. Губы
