Русско-американское общество: первые шаги - Дмитрий Владимирович Бабаев

В зале заохали, но в целом среди гостей прокатились смешки и удивление, а Георгий Алексеевич даже добавил:

– Истинно так. Довелось мне видеть тот паровой дилижанец – забава для жителей Лондона и гостей, одним из коих я и являлся. Почти двадцать лет минуло. Движется, как нормальная полевая лошадиная рысь. А нынче паровые телеги усовершенствованы, и в скором времени, кажется, дороги станут больше и вытеснят коней, и Севилья снова заблагоухает.

Владимир Дмитриевич добавил мечтательно:

– Когда-нибудь и у нас железные слоны заменят лошадей, а путешествия в Москву или даже сюда, на восток, в Казань, станут приятными и скорыми, – он игриво покрутил гусарский ус, и по зале снова прокатился смешок, а затем громким голосом он предложил тост: – За светлое будущее!

Все выпили, а господин губернатор решил повернуть беседу от заграничных далей к делам российским:

– У нас в России громадные территории, а на дальний восток всего два пути: сухопутный – по земле и водный – по морям.

Андрей впервые за разговор оживился и поспешил высказаться:

– Семен Дежнев открыл дорогу на восток по морю, а казацкие атаманы проложили сухопутные пути на восток к Китаю. Я много читал, а в журнале «Сын Отечества» вызнал про приключения господина Беневецкого в путешествии через Сибирь на Дальний восток, Камчатку. Почту за честь рассказать.

Потеряв терпение и испытывая неприязнь к Бежину, Новосильцев стремительным наскоком отклонил предложенное:

– В другой раз.

Соколов коротко и тихо высказался о Беневецком:

– Ренегат. Прожектер.

Перейдя к насущему от эфемерной области далеких стран, неспешная беседа превращалась в жаркий спор, все участники имели мнение и желали высказаться. Даже Павел Евсеев, до сих пор не принимающий участия в обсуждениях, нашелся:

– Почти сто лет назад Сенатом издан указ о почтовых и пассажирских перевозках на восток империи. Не часто, долго, но письма государевы идут. Об этом много написано, и в библиотеке при Казанском университете есть.

– До Тобольска письма идут два раза в месяц. А от Тобольска до Енисейска или Иркутска по разу в месяц. Далеко, и многие мили занимает казенная служба, – подтвердил губернатор, – император Александр вновь открыл «Главное управление путей сообщения» и вверил ему следить за морскими, речными и сухопутными дорогами. Так и несут службу, как могут, государевы люди, такие же, как и я, по императорскому велению.

Новосильцев громогласно объявил:

– Vive l'empereur Alexandre! (да здравствует император Александр, фр.).

С разных сторон донеслось ответное:

– Vive! (да здравствует, фр.).

Слуга в очередной раз принес поднос с шампанским, гости взяли по бокалу, чтобы выпить под произнесенный тост, но Андрей снова отказался. Тогда Владимир Дмитриевич, ехидно ухмыльнувшись, спросил:

– Что же вы, господин Андрей, за здоровье государя императора не хотите выпить?

– Отнюдь, – Андрей немного робко взял предложенный ему бокал.

Подавив некоторые сомнения, Андрей все-таки сделал глоток из своего бокала за здравие императора Александра и славу Российской империи. Вопреки имеющемуся у него мнению, шампанское не показалось ему чем-то ядовитым: слегка пощипывало во рту и добавляло румянца. Слова матери о том, что ни к чему хорошему употребление спиртного не приведет, теперь казались чересчур мнительными. Лиха беда начало.

В спор вступил Кирилл Игоревич:

– Главное управление путей сообщения создано уже более десяти лет назад, а дороги – как при царе Иване. А до нашего востока считай двадцать тысяч верст, ну до Китая, возможно, поменьше, Русская Америка – вообще край географии: прибыть туда – как совершить подвиг. По дорогам, должно быть, несколько лет будешь ехать, а по морю, быть может, год. Что должно сподвигнуть на подобные подвиги: долг, повинность, пари?

К обсуждению впервые за вечер присоединился Константин Иванович Соколов, слова которого, однако, звучали осторожно, даже деликатно, и по отношению к спору гостей совершено нейтрально, не прибавляя веса воображаемым гирям ни одной из сторон:

– Позволю поделиться собственными наблюдениями, полученными из путешествий по другим странам. В королевстве Швеция тоже, например, лучшие дороги морские, даже если это путешествие на каком-нибудь пакетботе в спартанских условиях, при условии отсутствия морской болезни у путешественника.

Соколов посмотрел на Павла и Андрея, как будто это было частью какой-то лекции с кафедры в университете, и продолжил:

– А путешествия по дорогам между городами, даже крупными, такими, как Штокхольм, Гетеборг или же Уппсала, сопряжены с муками плохой дороги, медленной ездой, да и кое-где разбойники и в наше время злодействуют.

В зале одобрительно оценили сказанное, хотя Константин Иванович, как чрезвычайно опытный человек на государственной службе, умолчал о цели своего путешествия в Швецию, где он подобно первому императору набирался опыта, почерпнув сведения о строительстве Йета-канала.

Георгий Алексеевич тоже позволил себе высказаться, подтверждая слова Соколова:

– Довелось мне побывать в Соединенных государствах Америки, и вынужден согласиться с Константином Ивановичем. Водные артерии и морские перемещения между прибрежными городами навроде Бостона, Филадельфии или Балтимора сносны, но вот дороги на запад никуда не годятся. На вас могут напасть индейцы, вы можете быть ограблены бандитами, и никогда не знаешь, кто путешествует с тобой в дороге: все эти еретики, протестанты, пуритане из Европы, прибывающие в поисках Земли обетованной. И у каждого свой Бог и своя истина. Оружие и Библия – два непременных атрибута путешественника в бывших тринадцати колониях.

Кирилл Игоревич счел нужным добавить при упоминании нового государства в Северной Америке:

– Вооруженный нейтралитет императрицы Екатерины и русская эскадра у берегов Северной Америки весьма способствовали победе бывших колоний Британской империи в борьбе за независимость.

Когда в зале стала нарастать нервозность от возросшей серьезности аргументов и приводимых познаний, Фукс, как действующий врач, вспомнил врачебное философское изречение:

– In vino veritas, in aqua sanitas (истина в вине, здоровье в воде, лат.), – и он в очередной раз похлопал себя по левой стороне сюртука, где была его фляжка.

В зале прошел смешок, каждый истолковал иронию профессора по-своему, но шутку оценили все. И зазвучал звон бокалов.

Юмористический выпад профессора снизил градус оживления и противостояния присутствующих. Александр Яковлевич, удовлетворенный событиями вечера, прикидывал, когда стоит объявить об окончании вечера, ведь все получилось: яркое появление гостя, музыкальный этюд, оживленная беседа – все казались довольными и удовлетворенными. Только об этом и мог думать организатор мероприятия.

В этот момент Бежин-младший соизволил произнести тост:

– Россия такая большая, такая разная, и какой дорогой ни пойти, – везде сыщутся красоты и удивительные люди, невероятные, почти сказочные события. Так выпьем же за Россию!

Присутствующие поддержали тост и, казалось бы, никакого конфликта в неспешном окончании вечера не