Русско-американское общество: первые шаги - Дмитрий Владимирович Бабаев
После окончания зазвучали неистовые аплодисменты гостей. Новосильцев снова сыграл короткий фрагмент своей партии, по окончании которой присутствующие опять сорвались в новые аплодисменты. Не хлопал один лишь Андрей, ему было непонятно, почему все хлопают одному Новосильцеву, ведь партия фортепиано звучала так же превосходно, как и кларнет.
Столичник успел заметить этот демарш Бежина, сощурил глаза и ощутил неприязнь.
***
Антракта снова не последовало, и гости оставались на своих местах, пусть и в своих группах. Действие было подобно широкому застолью, посиделкам у костра, только в качестве огня, кострища выступал Новосильцев. Мнения произносились вслух, и всем присутствующим было слышно. Вино еще не застлало взор гостей, лишь будоражило, оттого и речи были свободнее, живее, а фантазии живописнее. Кирилл Игоревич завел разговор о путешествиях и путешественниках:
– Господа. В прошлом году довелось мне посетить место, откуда триста лет тому назад от берегов Испании в поисках Индии отплыл Христофор Колумб.– В зале одобрительно закивали, а Кирилл Игоревич продолжил. – И откуда началось открытие новых материков, морей, океанов, островов. Сама Уэльва, впрочем, не представляет особого интереса: маленький портовый город с вечным запахом рыбы и рыбного соуса, снующими грузчиками и купцами, принимающими и продающими грузы: вино, ткани, пряности. Но вот ощутить вдохновение при мысли о том, как эскадра знаменитого мореплавателя отчаливает от этой пристани и медленно-медленно движется в сторону горизонта, а крест Санта-Марии все уменьшается и уменьшается, а затем превращается в едва различимую точку, которая вскоре также растворяется в море…это стоит многого. Стоит даже того запаха, который омрачает красоту Севильи.
Мария Павловна шепнула что-то своему мужу, не решаясь спросить напрямую, и тогда он задал вопрос:
– Какого запаха, Кирилл Игоревич?
– Лошади-с. Улицы Севильи ими заполнены, а убирают скверно-с, и в жару становится невыносимо. Не чета Казани, да еще под вашим управлением-с, – польстил губернатору гость, а затем продолжил свой рассказ. – Собственно, перетерпеть следует дорогу до Киева, затем до Одессы, и путь из Картахены через Толедо и Севилью до Уэльвы. Морская же часть пути весьма сносная: в Неаполитанском королевстве спокойная и сытая, даже хмельная, с живописными видами Бари или Неаполя. Можно сделать остановку на Сицилии, в Сиракузах, где жил Архимед. Конечно, нет памятников античному математику, кроме гробницы Архимеда, и можно только гадать, где та самая ванна, в коей он воскликнул «эврика» и придумал свой закон, который нам преподают в детстве. А вот в греческих просторах Османской империи нынче совсем иначе и в портах, и в водах. Мятеж-с.
Кирилл Игоревич при упоминании Греции добавил:
– И, пожалуй, без поддержки Российской империи или какой-либо иной, – тут он кашлянул,– заинтересованной страны, – восстание обречено на провал. Турки-османы в очередной раз вырежут иноверцев, а православного патриарха повесят на константинопольских воротах.
В зале, как в живом организме, стали слышны сочувственные вздохи, тихий гнев и нескрываемое возмущение.
Губернатор на эти слова сказал:
– Я слышал, что в восстании принимают участие русский генерал Александр Александрович Ипсиланти и его брат Дмитрий. Я не знал Александра Александровича лично, слышал от своих знакомых о нем. Сложная личность, неоднозначная фигура и у нас в империи, и в греческом восстании, а подумать, что наш государь-император поддержит эту революцию против монархического строя, пусть и магометянского, будучи создателем «Священного союза», – немыслимо. Впрочем, разносить слухи и сплетни, находясь на государственной службе, считаю недостойным губернатора и дворянина.
По зале прошла волна одобрения на слова Жмакина. Казалось, упоминание о греческой революции было сведено на нет. Однако Новосильцев решил дополнить слова Жмакина:
– Флигель-адъютант, – пространно начал Владимир Дмитриевич, чем обратил взор присутствующих на себя. – Так же, как и я, Ипсиланти был флигель-адъютантом. Я тоже не знал его лично по причине того, что появился позднее него при императорской свите, но от старших товарищей довелось слышать о нем. Кто-то отмечал его высокомерие: звание генерал-майора, командование гусарской бригадой, воспитание, призвание – кто знает, что было тому причиной? А ведь он был героем Отечественной войны, потерял руку под Дрезденом, как рассказывали, но продолжил службу.
В этот момент несдержанный Кирилл Игоревич шепнул Георгию Алексеевичу:
– А ведь он из Этерии.
На что тот кивнул одобрительно и приложил указательный палец к губам, показывая, что продолжать не стоит.
Меж тем Новосильцев рассказывал:
– Покинуть в детстве родной дом, бежав из Константинополя, дослужиться до императорской свиты и все равно поддерживать внутри огонёк свечи борьбы за свободу и независимость своей Родины, Греции. Бросить все, покинуть расположение бригады, чтобы зажечь факел борьбы против угнетения своего народа. Каков героический путь?! Жизнь, полная драматизма, с единственным лишь служением высшей идее. Aussi héroïque que digne (как героично, так и достойно, фр.).
В зале послышался робкий хлопок, за которым последовали аплодисменты. Когда они закончились, Новосильцев подвел итог:
– По слухам, революция продолжается, однако о светоче греческого восстания нет сведений, где же он теперь?
В зале два человека знали, что в Молдавском княжестве восставшие разгромлены, генерал Ипсиланти Александр Александрович бежал, а при переходе границы был пленен и сейчас сидит в тюрьме в Австрийской империи, а восстание, как правильно сказал Новосильцев, продолжается на территории Эпира, Крита, Мореи. Но оба промолчали.
После своего любопытства относительно личности Федора Толстого и последовавшей за ним словесной взбучки от гостя из столицы Андрей больше не проронил ни слова и далее слушал, пытаясь понять: кивая, когда был согласен, и чуть покачивал головой, выражая невербальное несогласие. Но сейчас любопытство все-таки взяло верх, обратившись к Кириллу Игоревичу, он спросил:
– А вы не были в месте, откуда Фаддей Фаддеевич Беллинсгаузен и Михаил Петрович Лазарев отбыли в свое путешествие и потом открыли новый материк, сняв terra incognita с современных карт?
Кирилл Игоревич пожал плечами:
– Кронштадтский рейд. Бывал в Кронштадте, но мысли об открытиях наших дней не возникали.
Губернатор, чувствуя, что разговоры гостей затихают, не преминул самолично поддержать беседу:
– Почитай правда, а, быть может, вымысел…, слышал я курьез из далекой Британии. По металлической кольцевой дороге едет…металлический слон. Большой такой, в небо дымом пыхает, что самовар. А называется тот аттракцион «catch me who can» (поймай меня, кто сможет, англ.), и любой желающий может
