Русско-американское общество: первые шаги - Дмитрий Владимирович Бабаев

– Ты прав, схожу, когда мне станет лучше. Сегодняшнее падение с лошади повредило форму, но в сундуке у меня есть сменный сюртук, завтра для регаты я надену его.

– Падение! – произнес Паша и задумался, как бы собираясь с мыслями. – Скажи, Андрей, а не было ли чего-нибудь такого, что могло показаться тебе странным в поведении лошади, в оснастке или в ком-то среди присутствующих?

– Да вроде бы нет. Мортире я, вероятно, понравился – она была первой, кого я увидел, когда пришел в себя, и помогла мне встать. Хотя… Если подумать… Что-то случилось с подпругой, и седло съехало набок, но она не была порванной, лишь разошлась. А в остальном…

Договорить Андрей не успел, Павел уточнил:

– А не мог ли кто-то намеренно ее ослабить или повредить?

Андрей присел, пытаясь вспомнить, погладил лицо круговым движением руки и ответил:

– Мы с Семеном осмотрели лошадей друг друга, а больше никого не было. Ну еще слуга, подведший Мортиру, и вроде бы всё.

– В таком случае, в отсутствии подозрений, дабы назавтра не было злого умысла или, упаси бог, пассажа, я обещаю внимательно следить за твоей лодкой и никого к ней не подпускать.

Андрей не спорил, лишь опустил голову и смотрел в пол.

– Устал ты, друг. Рекомендую сон и холодное питьё. Хотя злые языки говорят, что на нашем медицинском отделении правильный диагноз ставят лишь после вскрытия, и руководит всем профессор Фукс. А вот еще…что там маменька говорит обычно? Отвар ромашки и мелиссы от головной боли, и побольше спать. Схожу-ка я к хозяйке, попрошу изготовить для тебя отвар травяной.

И он ушел до кухни. Андрей, раздевшись, прилег на кровать. Мыслей не было, лишь какая-то пустота, порой перед глазами мелькали эпизоды прошедшего дня. Послышались шаги на лестнице, Павел вернулся.

– Решено. Служанка принесет тебе отвар. Прими его и спи. И не вздумай ночью испустить дух, а не то твой скелет станет первым человеческим в нашем анатомическом театре в университете рядом со скелетом четырёхногого петуха, я даже упрошу Михаила Леонтьевича М. раскопать чаны, в которых ранее вываривали скелеты. Шучу я, конечно же, Андрей. Явлюсь поутру, проведаю тебя. Коли будешь неважно себя чувствовать, регату следует отменить или перенести на другой день.

Андрей и не думал протестовать, и даже мысль назавтра притвориться здоровым, чтобы не переносить соревнование, улетучилась.

На улице зазвучала трещотка, Павел подошел к окну, отодвинул штоф, попытался разглядеть что-то во мраке ночи и сказал:

– Стемнело. Слышишь, полицейский караул вышел на улицу? Если сейчас поймают, заставят поутру мести улицу. Представляю, как маменька расстроится, когда в «Казанских известиях» на передовице в ехидной статье о происшествиях фамилию сынка предводителя дворянства прочитает или на эпиграмму в «Записках казанского университета» наткнется. Надо идти, да дворами, чтобы не поймали. Прощай, Андрей.

***

Зрители прибывали. Большинство присутствующих были на том самом вечере, где исполнялись романсы, прозвучала поучительная речь и возник конфликт, приведший его главных героев сегодня на берег Казанки, и они просто не могли упустить случая лицезреть второй акт этого трехактного спектакля.

Но были и новые лица, правда, немного: несколько студентов университета и один колоритнейший персонаж. Карл Федорович Фукс – декан медицинского отделения университета и по совместительству ректор. Человек очень умный и вместе с тем веселый, пользующийся авторитетом у студентов, коллег и жителей города Казани. Пропустить скачки Карл Федорович был вынужден по причине своей недавней экспедиции для изучения татарской культуры в окрестных деревеньках. Студенты же шушукались, что Карл Федорович ездил есть чак-чак и пить чай с местным муллой, что, в общем, было недалеко от правды. Сегодня же он присутствовал здесь на ристалище. Профессор находился в превосходнейшем расположении духа, изредка прикладываясь к небольшой фляжке, в которой у него был «татарский травяной балсам».

Андрей и Павел были на месте, Семен также прибыл заранее. Он находился чуть поодаль, ходил взад-вперед, по большей части молчал, видимо, о чем-то размышляя, и смотрел в сторону правого берега реки.

Бежин-младший вместе со своим другом подошли поприветствовать профессора, которого, однако, знали не очень хорошо.

– Бежин Андрей Владимирович, студент Казанского университета.

– Евсеев Павел Александрович, также студент Казанского университета.

Профессор решил пошутить и, пародируя обоих юнцов, сказал на чистом русском языке с легким оттенком немецкого акцента, а затем улыбнулся широкой улыбкой:

– Фукс Карл Федорович, ректор Казанского университета.

И снова посерьезнев, обратился к Андрею:

– Давеча довелось мне слышать пересказ вчерашних скачек, и был я опечален известием о Вашем падении с лошади. Но теперь смотрю на Вас и понимаю, что видимых повреждений не имеете, а что с душевным покоем? Мигрени? Головная боль? Головокружение? Может быть, пиявок за ухо желаете?

– Спасибо, не нужно, – чуть-чуть слукавил Андрей.

– Тогда рекомендую для пробуждения ума и открытия духа сделать глоток моего отвара, – и протянул свою фляжку Андрею.

Андрей нерешительно взял сосуд, попробовал, да и прыснул отваром на траву. Профессор засмеялся и изрек:

– Красный перец, чеснок и полынь. Прочищают мозг, снимают головную боль и лечат от меланхолии. Хотя Вам, Андрей, сегодня потребуется усилие мышц и выносливость тела. Как покровитель всех студентов нашего университета, сегодня здесь желаю Вам Виктории!

Надо сказать, что Андрей не выпил ни капли профессорской настойки, но ротовую полость по-прежнему обжигало. Хотя были и позитивные последствия принятия «лекарства»: остатки скрываемой с самого утра головной боли улетучились, кровь прилила ко рту вместо затылка, глаза заслезились, а когда слезы высохли – зрение сделалось четче, мир перед глазами контрастнее, захотелось куда-то бежать, но бежать было некуда. Андрей спросил Павла:

– Что мы ждем?

– Устроителей. Зрители, участники, секунданты уже здесь. А организаторов нехитрого соревнования все нет. А ведь скоро уже полдень.

***

Легкая коляска с рессорами еле ехала по Арскому полю, и если по обыкновению во время таких прогулок лошади неслись во весь опор, то теперь извозчик вез Георгия Алексеевича и Кирилла Игоревича очень осторожно, стараясь не трясти. Получалось с трудом. Вскоре приехали. Вновь прибывшие вывалились из экипажа, потоптались, поразминали успевшие затечь члены и наконец поприветствовали собравшихся. Слово взял Кирилл Игоревич:

– Дамы и господа. Прошу простить меня за то, что мы устраиваем сегодняшнее соревнование не у кремлевских стен, и всем нам пришлось уехать от города довольно далеко. Сей полой был выбран мной, дабы не мешать судоходству и ремеслу на Казанке, а кроме того, вода здесь стоячая и практически не имеет