Русско-американское общество: первые шаги - Дмитрий Владимирович Бабаев

Первое, что незадачливый ездок почувствовал, когда сквозь закрытые веки вновь стал пробиваться свет, было теплое дыхание склонившегося над ним животного. После прекратившегося гула в ушах слух уловил фырканье. Машинально подняв руку и погладив Мортиру по щеке, Андрей остался лежать еще какое-то время. В голове не было решительно никаких мыслей – ни время, ни место, ни события не заботили молодого человека. Упав на самое дно, можно оттолкнуться и подняться вверх так высоко, как сможешь.

Андрей открыл глаза, перестал гладить лошадь, взялся за недоуздок. Мортира подняла голову, помогая встать. Бежин-младший стал отряхиваться. И пока он делал это, взгляд его пал на одну деталь в снаряжении лошади. Он подошел поближе к ней, повернул съехавшее на бок седло и осмотрел подпругу. Подпруга была ослаблена. Андрей подтянул ее, но после об этом никому ничего не сказал. Взял Мортиру под уздцы и повел возвращать слуге.

Скачки были проиграны. Смешки среди присутствующих поутихли. Аплодисментов не было, кроме тех коротких, когда Семен проскакал до установленного места и вернулся обратно, победно взмахивая платком.

Регата

Смеркалось. Шумная компания вошла в залу. Хозяин дома сразу же распорядился, чтобы подали сигары и зажгли свечи.

– Определенно, свежий воздух отрезвляет. Тем более, может ли пара бокалов шампанского затуманить наш разум?! – говоривший громко засмеялся. – Наш игрок выиграл, а зрелище оказалось на редкость впечатляющим и сулит еще немало интриг и на воде, и в стихосложении.

И он изобразил, как торжественно Семен вел своего коня, победно размахивая шелковым платком, и присутствующие приветствовали пантомиму зычным хохотом.

Хозяин же дома понял эту тираду по-своему:

– А не выпить ли нам по такому случаю коньяку и теперь уже самим испытать фортуну?

Трое гостей снова загоготали, выражая явное согласие.

Несколько мгновений, и слуги подали спиртное и подготовили стол для азартной игры: принесли нераспечатанную колоду карт, раздали каждому играющему корзину, которую наполнили круглыми, короткими и длинными фишками – всем одинаково, по тысяче шестьсот номиналом. Сели играть. Сперва начались приготовления к раскладу: север снял двойку, запад – даму, восток – десятку. Георгий Алексеевич, хозяин дома, недолго думая, вскрыл бубнового туза.

–У вас наименьшая, вам сдавать,– сказал север.

Георгий Алексеевич, взяв колоду, смачно затянулся и подал последовательно западу, северу и востоку разрезать колоду. Снова затянулся и раздал каждому из игравших по четыре карты, затем еще по четыре, и в конце по пять карт. А после докинул в общий пул короткую фишку, где уже лежали фишки начальной ставки от каждого игрока.

– А меж тем, господа, подводя итог сегодняшних скачек, вынужден выразить свое беспокойство. Пять в пиках.

– Пас, – сказал запад.

– Пас, – повторил север.

Восток сказал:

– Шесть в бубнах.

– В таком случае, – сказал Георгий Алексеевич, – шесть в пиках.

– Пас, – сказал восток.

– Ну что ж, играем шесть пики. Я бы даже предложил Вам, Кирилл Игоревич, быть мне партнером по игре.

– Играю, – ответил север.

Тут же откликнулся запад:

– Чикане. Прошу всех вас предоставить мне по две фишки, и я сыграю болваном.

Все затянулись. Дым встал коромыслом. Повисло сосредоточенное молчание. Три первых взятки на больших козырях забрал Георгий Алексеевич в полной тишине, изредка нарушаемой смачными затяжками сигар.

Потом Георгий Алексеевич отвел взгляд от своих карт и нарушил молчание, вернув разговор в интересное ему лоно:

– Турнир…если так можно назвать действо между Казанцевым и Бежиным, весьма краток и оттого непредсказуем, но интересен. Это интригует.

Георгий Алексеевич сгреб карты своей взятки со стола и положил рядом с собой рубашкой вниз, затем сходил и стал смотреть за ходами иных игроков.

– Мне никогда не приходилось полагаться на благоволение судьбы, я предпочитал во всем полагаться на себя и не играть вероятный малый шлем, а объявлять семь пики…

Снова повисла тишина. Шел розыгрыш. Север забрал свои три взятки. Георгий Алексеевич курил и молчал, подкидывая карты в свой ход, и на десятой взятке вдруг продолжил:

– Перипетия проводимого между молодыми людьми пари, дабы она не переросла в немезис нашего игрока… Дабы этого не допустить, предлагаю чуть-чуть подготовиться к завтрашней регате и…ну скажем так, помочь фортуне выбрать молодого офицера, а не студента. В конце концов, две дисциплины из трех – это победа. Пусть Бежин победит в конкурсе изящной словесности и сохранит лицо, а мы естественным образом отпразднуем любую нашу победу.

Он снова затянулся, давая прочим игрокам осознать предлагаемое. Коньяк присушивал связки, восток пару раз кашлянул и произнес:

– Занятно, для завтрашней регаты я предоставлю два ялика из своего хозяйства на Казанке. Один из них вполне мог бы оказаться тяжелее другого. Георгий Алексеевич, ваше.

– Феноменально! – отозвался Георгий Алексеевич.

И вечер коньяка и азартных игр продолжился до поздней ночи.

***

Извозчик подгонял и без того резвых лошадей. Коляску трясло. И если с раздражением от заходящего солнца Андрей справился, просто от него отвернувшись, то от тряски головная боль только усиливалась.

– Скоро будешь дома. Вон уже татарская слобода, впереди Марджани, а там и до твоей Большой Проломной рукой подать. Что-то ты бледен, дружище. Укачало? – спросил Павел, который вызвался помочь Андрею вернуться после досадной неприятности первого испытания.

– Вели извозчику ехать помедленней, – сквозь зубы процедил Бежин-младший.

– Да как же, барин, почти приехали, – ответил «ванька» на просьбу Андрея.

В четверть часа были у дома. Андрею понадобилась помощь, когда он попробовал выйти из коляски самостоятельно – головокружение, усиленное быстрой ездой, еще сохранялось.

– Вечерять сели, – махнул он на окна купца, – лавку закрыл и пошел ужинать.

– Самое время для ужина, – отозвался Павел.

Обошли дом, поднялись по лестнице наверх, вошли. Павел оглядел Андреево жилище.

– Добротная меблирашка: светлая, есть кровать с пологом, комод, сундук, половик на входе, стул венский и даже письменный стол со свечой в подсвечнике, и чернильница меж твоих бумаг, – восхитился друг Андрея. – У папеньки тоже доходный дом имеется, по пятнадцати рублей в месяц за комнату, плюс залог. Здесь-то, чай, подешевле будет, по двенадцати или тринадцати (Андрей молча кивнул). А в договоре аренды небось написано: «пьянства не чинить», «имущества не портить», «блуда не водить», «плату вносить исправно».

Андрей снова кивнул, но добавил:

– На улице только говорят: Гаврила Петрович имеет обыкновение бить жильцов кочергой из-за названных тобой проступков, но мне, слава Богу, такой оказии не представилось.

– Вот что я тебе еще скажу, Андрей, – произнес Павел, пристально посмотрев на платье друга, – твой форменный университетский сюртук никуда не годится, сходи к прачке, а затем отправь его к