Русско-американское общество: первые шаги - Дмитрий Владимирович Бабаев
Проникновенное исполнение заставило присутствующих женщин пустить слезу, а Андрей со своей мальчишеской фантазией представил сюжет романса, как наяву. Зазвучал проигрыш, вернувший Бежина-младшего с небес на землю. Голос исполнительницы снова взлетел вверх, а звуки музыки опять зазвучали звонко:
Раскаешься, певец жестокой!
Ах! Возвратися… Но ты в лес…
Пауза во второй строке оборвала трагизм происходящего и вернула звукам мелодичность, тембр голоса опустился, и романс заканчивался сожалениями:
…Уж залетел птенец далеко,
И дале всё…и вот исчез.
После финального проигрыша грянули аплодисменты. Исполнительница романса приняла их величественно, с достоинством, не двинувшись с места, пока овация продолжалась, и лишь по ее окончании кивнула головой, принимая зрительское одобрение.
Затем девушка сыграла несколько нот, словно тренируясь, или даже вспоминая сложное место, или же просто разминаясь, остановилась, сложила руки на коленях и поспешила объявить:
– Покровский. Романс. «Вздох».
Зазвучал проигрыш, вступление развивалось неспешно, мелодично и навевало ощущение легкой грусти, как будто мягко качало. Присутствующие дамы, только-только успокоившиеся после первого романса, часто-часто захлопали ресницами. Исполнительница запела, растягивая строки:
О вздох, в несчастиях отрада, услаждение,
О милый вздох, тебя пою!
Когда вливает в грудь мою
Тоска жестокая мученье,
Вздохну – и легче мне!
Снова зазвучал проигрыш, чуть быстрее, чем вступительный. Солистка снова запела, но теперь уже более звонко и с нотками надежды в голосе:
Со вздохом скука отлетает
И радость душу освежает,
И я, как в сладком сне;
Вздохну – и легче мне!
Снова заиграл короткий проигрыш, и романс продолжился, не меняя ни темпа, ни тембра:
О вздох, добра в душе бесценный пробудитель,
О милый вздох, тебя пою!
Когда, открыв судьбу свою,
Страдалец, нищеты служитель,
Вздохнешь – и я в слезах!
Снова короткий проигрыш, и романс продолжается:
Готов с несчастным сим кружиться,
Готов последним поделиться,
С ним мучиться в бедах;
Вздохнешь – и я в слезах!
Присутствующие дамы снова пустили слезу. Аккомпанемент зазвучал оживленно, внезапно усиливая громкость, в тот же момент исполнительница романса, наполняя легкие воздухом, готовилась к развязке:
О вздох, приятнейших надежд виновник милой,
О сладкий вздох, тебя пою!
Когда на Лилу взоры вперю,
И, взглядом отвечая, Лила
Вздохнет – в восторге я!
В этот момент Андрея подхватили грезы и унесли в мир мечтаний. «Ах, если бы людей представить в виде драгоценных камней или минералов, какой бы соответствовал этому ангелу?» – думал Андрей. Не имея достаточного собственного опыта насмотренности, Андрей обратился к чужому: перед его глазами снова пронеслась коллекция профессора Норденшельда и многочисленные кристаллы, вросшие в камни, – красного, желтого, синего, зеленого цвета. Так много – и все не то. В конце концов подошел только один! «Прозрачный розовый кварц! Да, да – прекрасный, нежный, красивый – драгоценный камень в красивой оправе». Таким образом, в воображении Андрея совпали облик, платье, прическа и пение девушки. В этот момент она пела:
Мечтаю, что любим уж ею,
От радости весь цепенею,
Не помню самого себя,
Вздохнет – в восторге я!
В этот момент звуки извлекались стаккато, финальный проигрыш зазвучал тревожно, вместо того чтобы успокоить публику.
Молодой офицер, стоявший рядом с Андреем, произнес негромко, растягивая каждое слово с сальной улыбочкой:
– Хороша, чертовка!!! Я бы ей подарил зеленое платье!
Впервые в жизни Бежин-младший почувствовал гнев, все нараставший и нараставший внутри и требовавший выхода наружу. Однажды Андрей из чистого любопытства читал тот самый словарь английского вульгарного языка и запомнил сей скабрезный эвфемизм, и потому сейчас же выпалил:
– Что вы себе позволяете?!
Музицирование прекратилось, послышались нестройные аплодисменты, некоторые зрители от фортепиано обратились к молодым людям. Назревал скандал.
Дуэль или игрища?
Слово за слово, и молодые люди высказали друг другу некоторые неприятности. Хорошо, что говорили они негромко: почти никто из зрителей их не слышал, потому что все еще были под впечатлением от романсов. Да и не было опыта ни у одного, ни у другого в завуалированных ругательствах и изящном, как бы его назвали современники, языке, хотя молодой офицер даже умудрился придумать четверостишье, подчеркивающее его доминирование и вообще значимость. Было в тех строках что-то такое:
…Долг зовет меня горном, когда на кону
Офицерская лошадь и честь.
Не сомкнуть мне глаз, не проехать версты,
Мною движет холодная месть…
Андрей даже на минуту оробел от призывного клича рифмованных слов. Те из присутствующих, кто уже понимал, в чем дело, смекали, что коллизия сулит многочисленные завтрашние пересказы родственникам и знакомым, предвкушали развитие конфликта. Нет, конечно, молодые люди не стали бы кататься по полу, выясняя, кто из них больше неправ, но вот очевидцы с радостью бы смаковали назавтра очередные ответы на вопросы: «А он что?». Сумятица отвернула всех от материи музыкальной и направила в лоно земное – скандалы, интриги…
Образовавшееся неустойчивое равновесие в любую секунду могло быть нарушено, и события понеслись бы, как несет лошадь, внезапно чем-то напуганная. Любой жест или действие участников конфликта запускали бы череду скверных событий.
В этот момент Андрей уже понимал, что наговорил много лишнего, и что столь юному молодому человеку следовало бы держать язык за зубами или выбирать выражения, однако слова, пусть и сгоряча, уже были сказаны; повисло неловкое молчание.
С противоположной стороны оказии, однако ж, не было резкого форсирования и гусарского наскока, хотя молодой офицер и был гусаром.
Присутствующие, еще несколько мгновений назад стоявшие полукольцом вокруг фортепиано, незаметно переместились в центр залы и обступили молодых людей, предвкушая зрелище, не издавая ни звука. Девушка за фортепиано осталась одна.
И внезапно грянул гром, не буквально, конечно. Словно карточный джокер, в спор вмешался Путилин. Карающим мечом были занесены его слова:
– «Ежели же биться начнут, и в том бою убиты и ранены будут, то, как живые, так и мертвые – повешены да будут».
Устроив театральную паузу для пущего эффекта и осознания произнесенных им слов присутствующими, Дмитрий Иванович продолжил:
– Так повелел император наш величайший Петр Алексеевич в «патенте о поединках и начинании ссор» тому сто лет назад. Господа! Вы, господин Семен, весьма горячи (повернулся он сначала к офицеру), и Вы, сударь Андрей, весьма юны (к Андрею). Сегодня здесь много спорят и мало слушают, делятся советами, но не предлагают решения. Как я успел заметить, предмет вашей…дискуссии (ораторствующий не нашел сразу подходящего слова) – офицерская лошадь. Позвольте же мне сделать отступление и рассказать всем присутствующим историю, являющуюся
