Русско-американское общество: первые шаги - Дмитрий Владимирович Бабаев

– Скажите, юноша, а кем Вам приходится Владимир Константинович Бежин, состоите ли вы в родстве с Бежиными Нижегородской губернии?

– Это мой отец, я Андрей Владимирович Бежин, уроженец села Бежинское.

– Ба! Мир тесен, правда в этом есть! И как изволит поживать Ваш отец?

– Живы-здоровы, тому без малого десяти лет в отставке, как и Вы, в полковничьем звании.

– А ведь мы с вашим отцом приятельствовали, даже соседствовали на бранном поле, я, видите ли, после ранения и контузии на поле у Славкова-у-Брна вышел в отставку, война моя на том была окончена. Consumor aliis inserviendo (Изнуряю себя, работая на благо других, лат.) – гражданский мир стал ныне моим поприщем. Всенепременнейше передавайте от меня салют и приглашение посетить нас с супругой, дабы предаться воспоминаниям о минувших днях на полях наших сражений.

Вскоре Александр Николаевич, потеряв интерес после короткого диалога с собеседником, хотел было откланяться. Но Вера Даниловна не отставала – задала несколько вопросов вежливости о том, как Андрей разместился, приходится ли ему по душе житие в губернском городе, об университете и прочих темах, рассказала о сыне, о радости в обретении ее сыном собеседника, указала на пользу и необходимость образования. Затем поведала о своих размышлениях на сей счет и удалилась вместе с мужем под предлогом подготовки выступления музицирующей группы.

Издалека было видно, как Вера Даниловна сделала несколько повелительных жестов, и в просторной зале тут же зашевелились слуги: принесли дополнительные канделябры, и у круглого стола враз сделалось светлее, расставили стулья так, что получился чуть более, чем полукруг, и сами слуги растворились. Затем музыканты стали занимать места вокруг стола.

– Это струнный квартет, – сказал Павел наблюдавшему за приготовлениями Андрею.

Андрей посмотрел на друга вопросительно:

– Ты знаешь, что сейчас будет происходить? – спросил Андрей.

Павел с лукавой улыбкой, выдержав короткую паузу, произнес:

– Намедни, друг мой, довелось мне присутствовать при репетиции музыкантов, и могу тебя с удовлетворением заверить: то, что я услышал, согрело мне душу и сердце.

И разошелся таким смехом, что от взгляда обернувшейся матери прикрыл рот рукой, как от приступа щекотания в носу, – такой пафосной ему показалась присказка к собственной реплике.

– Струнный квартет: 2 скрипки, альт… – и тут же прервался, увидев некоторое затруднение мыслительного процесса на лице Андрея. – Ты что? В музыке слаб?

– Нет, – соврал Андрей. – В училище нам преподавали основы музыки, кое-что о ней я знаю.

– О ней?! Видишь самый большой музыкальный инструмент? Это виолончель. Музыкант держит ее между ног. Те две, одинаковые, самые малые – скрипки. А тот, что не большой и не маленький – это альт. Все инструменты смычковые, то есть на них играют смычком. Видишь, музыканты держат его в руке?! Продолговатый, со струной. Однако можно играть и без него, но об этом я расскажу тебе как-нибудь потом, когда сам узнаю. – И снова разошелся смехом и тут же погасил в себе его, не дожидаясь недовольных взглядов матери. Павел осмотрелся по сторонам и, увидев, что никто не смотрит на него недовольно, продолжил:

– На репетиции квартет обычно начинал с «Маленькой ночной серенады» Вольфганга Амадея Моцарта. На мой скромный взгляд, он – гений, что ни произведение, то услада для слушателя, всё ложится на слух. Партитуру его произведений в наш век легко достать, так как он умер давно. Я бы очень хотел хоть раз побывать где-нибудь в Вене, Зальцбурге или Брно на его симфоническом концерте, и недавно всеми правдами и неправдами достиг этой цели, но – увы! Теперь только Моцарт играет нам руками современных музыкантов: «пам-па-пам-па-пам-па-пам-па-пам-пам-па-пам-па-пам-пам-…» – начал Павел свой далекий от совершенства переклад Моцарта на слова и затих, потому что смог выучить из репетиций только вступление. Но в этот момент музыканты, сидевшие за столом и уже явно закончившие все приготовления, грянули именно «Маленькую ночную серенаду».

Андрей слушал, и в его романтическом сознании появлялся образ юноши с музыкальным инструментом: вот он начинает так бойко, с энтузиазмом, ведь цель, приведшая его под окна – очаровать любимую девушку. Затем энтузиазм его немного спадает, но он повторяет сыгранную партию, и вот избранница выходит насладиться звуками. Юноша меняет тембр, тональность и забывает о своем плане, обо всем на свете, играет экспромтом, звуки льются сладко, задорно, от всего сердца, юноша видит благосклонный взгляд возлюбленной и успокаивается, теряет размах, но сохраняет темп, заканчивает мелодично и слышит аплодисменты. На лице Андрея расплылась улыбка – в его воображении юноша победил: одолел дракона, спас принцессу и получил полцарства приданым.

Покровитель 

И пока Бежин-младший купался в собственных фантазиях, его друг был призван для какого-то важного дела. Андрей даже не заметил, как остался один. Тем временем квартет с благодарностью выслушал первые аплодисменты и приготовился продолжить. В реальность же молодого человека вернули слова незаметно подошедшего мужчины, произнесшего их как бы вовсе и не Андрею:

– Браво! Великолепная игра, всенепременнейше заслужившая этих аплодисментов!

И, увидев некоторую оторопь на лице Андрея, вежливо добавил:

– Покорнейше прошу меня простить, ежели мой внезапный возглас нарушил Ваши размышления! Дмитрий Иванович Путилин, гость предводителя дворянства и его жены, – представился незнакомец.

Бежин-младший пришел в себя и представился в ответ, сказав, что получил приглашение от сына хозяев.

Дмитрий Иванович продолжил начатую было тему:

– Музыка – властительница нашего века. Композиторы талантливы, а инструменты доведены до совершенства, музыканты старательны, а меценаты в избытке. Звуки музыки попадают глубоко в душу и трогают самые отдаленные ее участки. Здесь, в провинциальном губернском городе, играют музыканты не хуже, чем в столичных салонах. Что же будет дальше, mon ami? (мой друг, фр.)

Пока новый собеседник восторгался музыкой, Андрей оглядел его и сделал вывод: до этого момента беглый осмотр гостей салона упустил того из виду. В нем не было решительно вычурности, напора и показательности. Средних лет мужчина, в хорошего покроя костюме по моде, с ленивым выражением лица, но острейшими глазами, который мало жестикулировал, хорошо слушал и кивал на все реплики своего виз-а-ви, но говорил мало, а сейчас изрек целую тираду. Окончив мысленно первичную оценку, Андрей сказал:

– По правде говоря, я совсем не разбираюсь в музыке. Мой друг Паша, сын Евсеевых, рассказал мне о начале и о «Маленькой ночной серенаде», и я ее представил, что было очень легко: звуки как будто сами рисовали образы в моем воображении. Но вот о том, что будет далее, Павел рассказать не успел.

– В таком случае, юноша, нам остается дождаться продолжения этого concert du soir.(вечерний