Новая венгерская драматургия - Коллектив авторов
ДОДА. СЕМЬ: перед тем как выбраться наружу, он хочет вернуться обратно.
МАМА. Я рожаю перемены!
ЛАЦИ. ВОСЕМЬ: он даже не хочет осмотреться, потому что внутри все лучше, чем снаружи.
МАМА. Я рожаю того, кто сделает мир лучше!
ДОДА. ДЕВЯТЬ: он вопит, чтобы его вернули обратно.
МАМА. Я рожаю самого Бога в эту ужасную жизнь!
Мама тяжело дышит, дети благоговейно стоят вокруг.
ДОДА и ЛАЦИ.
ДЕСЯТЬ: десять, чистая вода!
А не чистая вода —
Выпьет кошка без следа! (считалочка)
МАМА. Когда он родился, я испытала оргазм. Слышала и читала о таком, но никогда не верила. Я лежала с раздвинутыми ногами, тяжело дыша, и когда услышала детский плач, с облегчением закрыла глаза. Родился. Будущее. Йоша.
Два: Томи становится взрослым
ТОМИ. Терем-теремок, где ты живешь? Я живу в городе Гёдёлле!
ЛАЦИ. Здравствуйте.
ТОМИ. Здравствуйте, товарищ!
ЛАЦИ. Дам тебе калашникова.
ТОМИ. Не нужен мне твой говеный автомат и сам ты не нужен! Убирайся в свою страну и никогда не возвращайся! Ра-та-та-та-таа!
ЛАЦИ. Ой, здравствуйте, пожалуйста, никто не отсутствует![7]
Лаци падает.
МАМА. После девяностого года все стало по-другому. Русские ушли, страна опустела.
ДОДА. Мама изменилась.
ЛАЦИ. Ходит взад-вперед по квартире, словно ищет что-то!
ТОМИ. Мама стала настоящей мамой!
ЛАЦИ. Потому что родила еще двоих детей.
МАМА. Восемьдесят шестой.
ФЕСТЕР. Фестер.
МАМА. Восемьдесят седьмой.
ШИМОН. Шимон.
ДОДА. Мама стала совсем как тетка без возраста с шестью детьми от отца, которого вечно нет дома!
ЛАЦИ. По телевизору все время показывают поезда с русскими солдатами, и я дико жалею, что так и не сумел, пока они не уехали, раздобыть у них калашников или хотя бы армейский шлем!
ФЕСТЕР. А я еще слишком маленький, и мне очень обидно, что они уезжают. Такие красивые! Одни головы да зубы в телевизоре! Похожи на животных в клетках в зоопарке: кричат, улыбаются, протягивают руки! Так и хочется их погладить или выпустить на волю!
ШИМОН. А мне всего три года, первый переходный возраст.
ТОМИ. А я в этом году стану гимназистом! Мы с папой рисуем на транспаранте надпись: РУССКИЕ, УБИРАЙТЕСЬ ДОМОЙ! Мама считает, что нечего на это гуашь тратить, ведь русские все равно уйдут, но папа непреклонен. «Я из-за них до сорока лет взаперти просидел в этой проклятой стране», – говорит он, так что теперь он намерен бросить им в лицо все, что накипело.
Дети хором скандируют: УБИРАЙТЕСЬ ДОМОЙ!
ТОМИ. Один труп – не труп, два трупа – полтрупа, четыре трупа – целый труп, один труп – не труп. И тут на своих гиперсупергусеницах вкатывается американский танк М4! Подминает под себя другой горящий танк, пересекает болото, которое как раз с бульканьем поглощает ЦЕЛУЮ дивизию спецов-взрывателей, потом с помощью сверхсекретной космической летающей установки поднимается в небо, пролетает над вражеской русской армией – хиросима, нагасаки, БУММ!!!
ДОДА. Лаци поранился, поэтому мы играем в доктора. Ты меряй температуру, а я буду держать его за руку и подбадривать.
ЛАЦИ. Куда градусник суешь? Не сюда!
ДОДА. Спокойно, Лаци, малыш, не волнуйся. Сейчас мы тебе измерим температуру, дадим лекарство, ты уснешь и поправишься, хорошо?
ФЕСТЕР. Я меряю Лаци температуру, а сама смотрю на Доду. Какая она добрая, великодушная, какая красивая! Ангел! Прекрасный ангел, всегда готовый прийти на помощь! Я тоже хочу стать такой – спасительницей! А ты, Лаци, кем хочешь стать?
ЛАЦИ. Горцем. И стану им. Но не сейчас, потом, когда мне будет двадцать. А еще – миллионером. Буду самым богатым миллионером на свете!
ФЕСТЕР. А я стану Питером Пэном!
ДОДА. Питер Пэн – мальчик.
ФЕСТЕР. А я буду девочка – Питер Пэн! У него есть своя команда, и с ней он спасает мир от пиратов! Летает повсюду и, если где случится беда, исправляет плохое на хорошее, как ангел!
ДОДА. А я хочу быть женщиной! Ужинать в шикарных ресторанах! Спускаться по лестницам сверкающих золотом салонов, где все будут смотреть на меня, когда я появлюсь на верхней ступеньке! Хочу кружить головы мужчинам! Но так, чтобы совсем теряли рассудок, чтобы ни есть, ни спать, ни жить не могли без меня! И чтобы хотели умереть за меня в ожесточенном бою! Я хочу стать женщиной! Не взрослой, не ребенком, а настоящей женщиной!
Поворотный круг. Звучит композиция венгерской трэш-метал- группы «Моби Дик» «Лай, пес, на смерть пойдем мы вместе!». Лаци слушает музыку, входит Томи и приглушает звук магнитофона.
ТОМИ. Мы живем в четырехкомнатном доме с большим садом – это наше королевство, наши ВЛАДЕНИЯ, как всегда говорит папа. Папа такой веселый. Он все время улыбается и строит серьезные планы. Постоянно говорит о том, как теперь наконец можно. Есть будущее! Есть свобода! Надо только захотеть, и чего угодно сможем добиться! Ты, сынок, теперь кем хочешь можешь стать! И я верю ему, я обожаю папу.
ТОМИ. Только потом все сложилось не так, как ожидали родители. Однажды утром мы все проснулись, а Йоша заболел.
ФЕСТЕР. Йоша заболел. Словно все те поезда увезли вместе с русскими и его здоровье. Просто не смог встать с постели однажды утром, и весь дом из-за него стал одна грусть и блевотина.
ЛАЦИ. Когда Йоша заболел, маме пришлось выйти на работу.
ТОМИ. Когда Йоша заболел, папа почти перестал бывать дома – ему все время приходилось работать.
ДОДА. Когда Йоша заболел, мама стала работать кассиршей в торговом центре через дорогу от больницы.
ТОМИ. Папа нанялся дальнобойщиком. Сказал, на них сейчас спрос. И ему не страшно, если неделю спать не будет, ведь мы одна семья, и он будет до тех пор зарабатывать, пока не скопит денег на лучшего в мире врача.
ФЕСТЕР. Мама, когда не была на работе, все время находилась рядом с Йоши.
МАМА. Он приезжал домой раз в неделю. Ради семьи – только это и говорил. Заходил, ложился, спал полтора дня и снова исчезал на неделю.
ШИМОН. Описался! Йоша опять описался!
ТОМИ. Так нельзя! Тебе уже восемь, нельзя издеваться над больным братом.
ШИМОН. Тысяча девятьсот девяносто пять минус тысяча девятьсот восемьдесят семь будет пять.
ТОМИ. Тебе не пять, а восемь лет. Не пять, а восемь! Тебе восемь лет, соображаешь?
