Новая венгерская драматургия - Коллектив авторов
ИЛЛЕШ. Ну, откроешь или так в сервант поставишь?
Иван бросает конверт на землю и угрожающе наступает на Иллеша.
ИВАН. Хочешь, чтобы твои почки с пола шпателем отковыривали? И вообще, какого черта ты везде лезешь? (Хватает Иллеша за воротник.)
ИЛОНКА. Иван!
ИЛЛЕШ. (улыбаясь) Да разве же я лезу? Я просто подумал…
ИВАН. А вот нечего думать. Ты вообще как сыр в масле катаешься! (Отпускает его.) Пока мы на работе себе руки в наждачку стирали, ты веселился со своими дойными коровками и фруктами. Тебя-то вообще не волновало, что с нами будет, когда закроют шахту. У тебя ведь все есть, никаких проблем! Вот ты и ухмыляешься всегда над чужой бедой. Тебе и думать ни о чем не надо. Только в какой банк положить деньги за коровье дерьмо и хватит ли на всех ваших запасов компота.
ИЛЛЕШ. Ты уж меня прости, но у нас нет компота.
ИВАН. Что значит нет компота? А что за пойло нам Ирма постоянно таскает?
ИЛЛЕШ. Нет, ты пойми меня правильно. Я не говорю, что у нас его никогда не было. Потому что он был. Но закончился. И с тех пор Ирма покупает его в городе и переливает в свои банки, как будто сама приготовила.
ИВАН. Как так? Зачем?
Пауза.
ИЛЛЕШ. Мне кажется, ты знаешь, зачем.
Иван удивленно на него смотрит и поворачивается к Илонке. Иллеш идет к двери.
ИЛЛЕШ. (Возвращается от двери.) А телевидение у вас уже было?
ИВАН. (Не глядя на него.) Не было здесь никакого телевидения. Да и тебя бы лучше здесь не было.
ИЛЛЕШ. И не будет. Прости меня, Иван. Вы все меня простите. (Уходит.)
Иван и Илонка молча смотрят друг на друга.
ИЛОНКА. Похоже, старик там стонет, пойду проверю, на месте ли подушка… И может ли он нормально дышать.
ИВАН. Ладно, и я пойду проверю, на месте ли мой шланг… и могу ли я нормально мочиться.
Илонка выходит из комнаты, Иван провожает ее взглядом, идет к выходу, но встречается с входящим Михаем.
ИВАН. (ворчливо) Давно не виделись, доктор ты мой.
МИХАЙ. Слушай, Иван, я тут подумал…
ИВАН. Что, и ты тоже? Да что с вами такое сегодня?
МИХАЙ. Мне нужно с тобой поговорить.
ИВАН. Подожди минутку, сейчас вернусь. Садись пока, налей себе… Ничего не наливай, просто посиди. (Идет к выходу.) Задумались они все!
Поспешно выходит.
Михай замечает на полу конверт, поднимает, читает надпись и кладет в карман. Подходит к столу, берет стопку, налитую Иваном.
МИХАЙ. Я не наливал. (Пьет.)
Стучат. Заходит Ирма с компотом в пакете.
ИРМА. Здравствуйте, господин доктор. Я вроде бы видела, что Иван вернулся, не подскажете, где он?
МИХАЙ. Сейчас придет.
ИРМА. Тогда я подожду.
Пауза.
ИРМА. Как старик?
МИХАЙ. Я бы так о нем не беспокоился, Ирма.
ИРМА. Да я о нем особо и не беспокоюсь, больше об Иване, сколько он еще продержится.
МИХАЙ. Другие тоже живут с больными людьми. Вам ли не знать…
ИРМА. Тут дело не в болезни.
МИХАЙ. А в чем же?
ИРМА. В человеке. Со здоровьем всякое бывает, важен человек. Какой он.
МИХАЙ. (задумчиво) Да уж, у старика и до болезни был непростой характер.
ИРМА. Непростой характер? Это еще мягко сказано, если учесть, что он себя вел как последний кусок дерьма.
МИХАЙ. Не преувеличивайте, Ирма.
ИРМА. А я и не преувеличиваю, господин доктор. Этот мир сильно ошибся, когда решил взрастить в себе такого человека, как он.
МИХАЙ. Мир создавал людей и похуже.
ИРМА. Да?
МИХАЙ. Да.
ИРМА. И они тоже загоняли людей в шахтах, как скот?
МИХАЙ. Вполне возможно.
ИРМА. И тоже довели своих жен до смерти?
МИХАЙ. Ирма, ну откуда нам знать, что доводит людей до смерти?
Пауза.
ИРМА. По-моему, это самый страшный грех – медленно довести кого-то до смерти. Если бы муж медленно доводил меня до смерти, я бы этого не пережила.
МИХАЙ. Уверен, что это не только он. Мать Ивана была слишком чувствительной женщиной. Сколько она плакала, когда отравили ее кошку!
ИРМА. Из-за дохлых кошек люди обычно не вешаются, вам не кажется?
МИХАЙ. Я и не говорил, что она сделала это из-за кошки. Только что она плакала. И что повесилась не из-за старика.
ИРМА. А что это вы его так защищаете?
МИХАЙ. Вовсе не защищаю. Но мне кажется, просто так без причины назвать кого-то куском дерьма – это уж слишком.
ИРМА. Вовсе не просто так, он постоянно делал какие-нибудь гадости.
МИХАЙ. Какие, к примеру?
ИРМА. К примеру, вас, господин доктор, он всегда угощал разбавленной палинкой, потому что считал, что вы слишком много пьете. А ведь вы бесплатно лечили его подагру.
МИХАЙ. Разбавленной?!
ИРМА. Иван рассказал.
МИХАЙ. Вот дерьма кусок!
ИРМА. Видите? (задумчиво) А Иван все равно его когда-то любил.
МИХАЙ. Да, я помню. Прямо обожал.
Пауза.
ИРМА. Потому что раньше у него были мечты. Он верил старику, думал, что благодаря шахте они разбогатеют. Всегда верил. Работал день и ночь, хотел здесь построить купальню. Чтобы приезжали туристы, чтобы у всех была работа. А теперь у него ничего нет. Зря проработал эти двадцать лет.
МИХАЙ. (задумчиво) Да, с тех пор как закрыли шахту, ему кажется, что старик украл его мечты. Во всем его обвиняет.
Пауза.
ИРМА. Вот если бы кто-нибудь смог вернуть ему эти мечты…
МИХАЙ. В смысле?
ИРМА. Если бы нашлась такая женщина, с деньгами… И они вместе могли бы построить все, что тогда не сбылось… Как вы думаете, в Иване проснулась бы надежда? И он захотел бы жениться на этой женщине?
Пауза.
МИХАЙ. Ну, пока у этой женщины есть муж, мне сказать нечего.
Открывается дверь в комнату, выглядывает Илонка.
ИЛОНКА. Доктор, как хорошо, что вы здесь! Скорее!
Михай спешит в комнату.
ИРМА. Нечего сказать, значит…
Заходит Иван.
ИВАН. Привет, Ирма!
ИРМА. Иван!
Ирма с улыбкой отдает ему пакет, он заглядывает в него.
ИВАН. О, компот! Спасибо большое!
Ставит пакет на стол, оглядывается, берет стакан, осматривает, потом берет бутылку
