Новая венгерская драматургия - Коллектив авторов

Столы накрыли, со столов убрали,

Таков круговорот столов в природе.

Финал, по крайней мере на сегодня.

Конец, любезный! Отправляйся вон!

Мы закрываем. Закрываем, ясно? (Хенрику)

Ты заплатил?

ХЕНРИК

Нет.

ДЁЗЁ

Сделай одолженье.

Музыка. В окно врывается снег. Полное затемнение. Занавес.

Принцесса пирожных

Бела Пинтер

Pintér Béla. A sütemények királynője

© О. Якименко, перевод

© Pintér Béla, 2017

Оригинальное издание на венгерском языке: 2013, Budapest, Saxum Kiadó

Бела Пинтер (Pintér Béla, р. 1970) – яркий пример характерного для современного венгерского театра явления, когда автором пьесы, режиссером поставленного по ней спектакля и одним из актеров, занятых в постановке, становится один и тот же человек. При определении жанра, в котором создает свои произведения драматург, режиссер и актер Бела Пинтер, венгерские критики употребляют определение «пинтербеловский» – то есть признают, что ему удалось создать свой, оригинальный жанр. Театр Белы Пинтера носит синтетический характер и соединяет элементы музыкальных жанров (оперы, оперетты, мюзикла), гротескного фарса (и трагического, и комического), а также народной драмы. Все пьесы Пинтера исключительно театральны и неразрывно связаны с музыкальным, визуальным, техническим оформлением спектаклей, бóльшую часть которых можно увидеть на сцене театра «Скене» – культового будапештского театрального пространства, выросшего из театральной студии Технического университета. Герои пьес не абстрактные персонажи, автор сам признается, что пишет свои тексты в расчете на конкретных актеров. В своих произведениях Бела Пинтер постоянно обращается к венгерскому прошлому – историческим событиям (гротескный фарс «Kaizer’s TV. Ungarn», посвященный событиям 1848 года, или своеобразный ретромюзикл «Дьевушка» о ностальгии по «великой Венгрии»), фольклору (сделавшая Пинтера по-настоящему известным «Крестьянская опера» – барочная псевдонародная опера на сюжет Камю с крестьянскими плясками и песнями, «Крестьянский декамерон», основанный на венгерских «заветных сказках»). В 2013 году вышел сборник драм Белы Пинтера – уникальный для венгерского театра случай, когда пьесы, написанные актером и режиссером, могут восприниматься и как часть современной литературы. В 2014 году венгерские театральные критики признали пьесу Пинтера «Наши тайны» лучшей драмой года. На этот раз объектом интереса драматурга стали 1980‐е годы и движение «танцевальных домов» («танцхаз») – для венгерской молодежи того времени обучение народным танцам под руководством этнографов и специалистов по народной музыке было не просто возрождением интереса к собственной истории, но и своеобразным протестом против официальной власти.

Творчество Белы Пинтера глубоко укоренено в венгерской культуре, и представлять его зарубежному читателю довольно сложно, поэтому мы выбрали для сборника пьесу, в которой поднимаются проблемы, актуальные не только для советской Венгрии, где происходит ее действие, но и для сегодняшней России да и для любого современного общества. «Королева пирожных» (A sütemények királynője, 2004) соединяет жесткую, в духе британской новой драмы, семейную историю со стилистикой позднего кадаровского социализма. Героиня пьесы – семилетняя Эрика Кошар живет в обстановке непрерывного домашнего насилия. Насилие это не обязательно физическое: личные слабости и давление невыносимых обстоятельств настоящего (и прошлого) делают из ее ближайших родственников настоящих монстров. Уязвимость ребенка в мире среди жестоких и потерянных взрослых, детские и исторические травмы и способность (или неспособность) с ними справляться, деконструкция семейных отношений – эти и другие острейшие вопросы, стоящие перед современным обществом, рассматриваются в контексте детективной истории о маньяке-детоубийце с неожиданным финалом.

Премьера спектакля по пьесе «Принцесса пирожных» состоялась в 2004 году на сцене театра «Скене».

Действующие лица

ЭРИКА, девочка семи лет

ДЯДЯ ЛАЙОШ, классный руководитель Эрики

ТИБИ/ТИБОР, мальчик, двоюродный брат Эрики

ЗОЛИ, мальчик, двоюродный брат Эрики, брат Тиби

АНИКО, мать мальчиков, жена Мишки

ОЛЬГА, мать Эрики, жена Пишты

ПИШТА, отец Эрики

ПАПА, отец Пишты

ДЯДЯ МИШКА, брат Пишты

(Сцена: поворотный круг, в середине сидит Эрика, вокруг нее Ольга, Тиби, Золика, Анико, Мишка и Папа. На сцене несколько табуреток, доски, кирпичи – словно мы находимся в недостроенном доме. Несколько предметов: кассетный магнитофон, цитра[3], ведро для помоев, собачья цепь.

Пишта сидит вне круга: на нем костюм литейщика, защитная маска и приделанные к голове рога, на шее – тяжелый хомут, привязанный к краю сцены. Костюм литейщика, маску и искусственные рога можно заменить, но герой должен выглядеть пугающе и забавно одновременно, словно он сошел с детского рисунка.

Дядя Лайош стоит поодаль и наблюдает за Эрикой.

Важно, чтобы актеры, играющие детей, избегали клише травести. Менять голос и изображать из себя милых деток не надо. Текст и ситуации они должны анализировать и разыгрывать в соответствии со своим реальным возрастом.)

Затемнение.

ПИШТА (голос звучит в записи). Я, Иштван Кошар, пою эту песню на магнитофон. С любовью, на день рождения дочери, Эрики, 13 апреля 1984 года. Жизнь может дать тебе много всего прекрасного – сокровища, звезды, сласти, кукол, но одного она тебе больше не подарит – нового папу.

(Звучит цитра, начинается песня.)

Расцвела в моем садочке незабудка голубая,

Сердце бедное болит, тяжко я страдаю,

Как умру, на погост меня отнесите,

На могилку незабудки, эх да положите.

(На последней строчке зажигается свет.)

ДЯДЯ ЛАЙОШ. Повернись ко мне, будь добра! Ладно, если тебе так удобнее, меня это никак не смущает. Директор меня попросил как классного руководителя, чтобы я с тобой поговорил немножко. Перейду к делу. Попробую примерно описать проблему. Ты четвертый раз обкакалась в школе.

ЭРИКА. (Щиплет струны цитры.) Третий.

ДЯДЯ ЛАЙОШ. Нет, Эрика, извини, четвертый уже. Директор считал, а я ему верю. Но вообще-то неважно, третий или четвертый. Меня куда больше интересуют твои внутренние мотивы, то есть семейный контекст. Тут я должен заметить, что с мамой у тебя тоже серьезные проблемы.

ЭРИКА. Она что, тоже обосралась?

ДЯДЯ ЛАЙОШ. Нет, до этого мы еще не дошли. Хотя лучше поздно, чем никогда. Она тоже – по моему мнению – натура крайне лабильная. Такую, как она, в школу не то что учительницей венгерского, уборщицей пускать нельзя.

ЭРИКА. Можно!

ДЯДЯ ЛАЙОШ. Эрика, я тебя понимаю, но если бы твоего папу и нашего директора не связывали давние товарищеские отношения, скажем прямо, дружба, мама бы твоя уже давно здесь не работала! Но поговорим о другом! Мне стало известно, что в прошлый раз на большой перемене ты отслужила для своих