Самоучитель жандарма. Секреты полицейского ремесла Российской Империи - Владлен Семенович Измозик

другие военачальники решили, что Сталин не может оставаться во главе партии и государства. Заговорщики вырабатывают план действий по устранению Сталина. Для этого они планируют «убедить комиссара обороны Ворошилова… собрать конференцию на высшем уровне в связи с военными проблемами Украины, Московского военного округа и некоторых других округов, командование которых было посвящено в конспиративный план… в определённый час или по сигналу два отборных подразделения Красной Армии преградят основные подходы к Кремлю, чтобы блокировать подход войск НКВД. В этот самый момент заговорщики объявят Сталину, что он арестован… Тухачевский и другие военачальники считали, что Сталина надо убить немедленно, после чего собрать ЦК партии и предъявить ему папку полиции…. Косиор, Балицкий, Зиновий Кацнельсон и другие, по-видимому, невоенные члены группы хотели арестовать Сталина, а на Пленуме ЦК партии предъявить ему обвинения в его полицейском прошлом».

Я подробно цитирую это место из статьи Орлова, в частности, потому, что оно представляет собой до сих пор малоизвестную версию сталинских репрессий против высшего командования РККА. Лишь в своей пространной статье в «Московских новостях», излагая подробнейшим образом содержание статьи Орлова, её авторы Е.Г. Плимак, В.С. Антонов упоминают об этой версии[173]. Между тем, если признать её достоверной, то следует заново переписать многие страницы истории сталинских репрессий 1930-х годов. Как пишет Орлов, Сталин опередил заговорщиков и уничтожил всех, кто в какой-то степени мог быть знаком с содержанием упомянутой папки.

Любопытно, что известный доклад Хрущева на XX съезде КПСС Орлов связывает с провокаторским прошлым Сталина. Выступление Хрущева, с точки зрения Орлова, было попыткой упредить события. «Видимо, — пишет Орлов, — произошло нечто такое, что оставило новой олигархии единственный выход: полностью разоблачить Сталина и сделать это немедленно. Я уверен, что этим "нечто" было обнаружение неопровержимых доказательств того, что Сталин был агентом-провокатором царской секретной полиции… Я считаю, что проклятая папка была предъявлена теперешним хозяевам Кремля кем-нибудь, кто хранил её все эти годы… Быть может, документы были переданы генералу Жукову и именно он преподнёс её своим партнёрам по "коллективному руководству", как раз в тот момент, когда Хрущев готовился провести XX съезд компартии»[174]. Орлов утверждает, что, будучи причастными к преступлениям Сталина, Хрущев и другие руководители партии были кровно заинтересованы в том, чтобы не делать их достоянием гласности. Однако, опасения, что сведения о Сталине как провокаторе царской охранки станут достоянием гласности не оставляло им другого выбора.

Как видим, версия Орлова требует пересмотра ещё одного ключевого момента советской истории. Вот почему я полагаю, что данная статья требует тщательного анализа и экспертизы.

1. Начну с предположения, что папка существовала. Но если это так, то встаёт вопрос, каким образом до 1936 году она оказалась никем незамеченной? И каким образом она оказалась в бывшем кабинете Менжинского? Многие историки и специалисты по истории дореволюционной России знают, что в первые дни после свержения царизма в Феврале 1917 г. по указу Временного правительства были созданы комиссии по разбору дел Департамента полиции, губернских жандармских управлений и охранных отделений по выявлению секретной агентуры, работающей в этих учреждениях. Этим же вопросом занималась Чрезвычайная следственная комиссия по разбору дел бывших министров и прочих должностных лиц. Допросу подвергались министры внутренних дел, директора и вице-директора Департамента полиции. В это время практически вскрылась вся агентура политического розыска, а с апреля 1917 года начали публиковаться в газетах списки секретной агентуры. И если некоторые материалы местных учреждений сильно пострадали в февральские дни (Московское, Петербургское охранное отделение), то фонд Департамента полиции, где дублируются материалы по секретной агентуре, в этой части остался неприкосновенным. Именно в первые дни после Февраля 1917 года этими комиссиями, в состав которых входили представители различных партий, были разоблачены сотрудники, работавшие в РСДРП, партии эсеров. Именно тогда стали известны имена Бряндинского, Романова, Полякова и других, а также подтвердились подозрения о провокаторстве Малиновского. Фамилия Джугашвили среди разоблачённых агентов не была обнаружена и не была названа на допросах руководителей политического сыска ни Виссарионовым, ни Золотаревым, ни Джунковским, ни Белецким. Надо отметить, что все они на допросах давали довольно откровенные показания. Многие из них хитрили, изворачивались, но эта изворотливость была нацелена на то, чтобы выгородить себя. Что касается директора Департамента полиции Белецкого, то он дал обширные письменные показания.

Судя по описанию папки Виссарионова, то она представляла, как бы «личное дело» Сталина. В папке имелась фотография молодого Сталина, анкета, доклады, донесения. В принципе могло ли такое быть?! В дореволюционных учреждениях политического розыска анкеты и отдельно фотографии могли быть только в наблюдательных делах арестованных революционеров. Что касается секретных сотрудников, то дела на них, в целях конспирации, не заводились. Переписка о них, денежная отчётность с грифом «совершенно секретно» хранилась за семью печатями. За свою многолетнюю практику я встретила только трижды рукописные донесения агентов, в том числе и Азефа, собранные в деле секретного сотрудника. Во всех случаях материал касался секретной агентуры, которая работала за рубежом и была связана с Департаментом полиции «напрямую». Если же секретный сотрудник находился в России, то он лично встречался с офицером, который его «вёл», на конспиративной квартире. После такой встречи, офицер сам оформлял полученные сведения, которые могли размножаться для дальнейшей работы с этими данными, но подписывались они кличкой секретного сотрудника, как его сведения. Всё было направлено на то, чтобы как можно меньше оставалось автографов секретной агентуры. Как правило, они оставались лишь в расписках агентов в получении денег. Что касается Малиновского, то он подобные расписки писал левой рукой.

В своей статье Орлов пишет, что Сталин знал о провокаторской роли Малиновского, завидовал его партийной и провокаторской карьере и вознамерился занять его место. Сторонницей этой версии является и З.Л. Серебрякова. С этой целью, он якобы, написал, минуя вице-директора, письмо товарищу министра внутренних дел И.М. Золотареву, в котором «нападал на Малиновского» и утверждал, что Малиновский «гораздо добросовестней служит делу большевиков, чем полиции». «Но попытка Сталина, — пишет далее Орлов, — удалить Малиновского не удалась. На полях письма Сталина была пометка тов. министра, примерно следующего содержания: "этого агента надо отправить в Сибирь надолго. Он сам напрашивается на это"».

Данный пассаж вызывает по меньшей мере два вопроса. Во-первых, Золотарев не мог наложить резолюцию, которую приводит Орлов. Жандармы секретными сотрудниками очень дорожили и не разбрасывались даже такими, от которых получали случайные, отрывочные сведения. Могли отстранить от работы только «шантажистов», которые давал и ложные сведения. Если верить документам папки Виссарионова, то Сталин был ценным секретным сотрудником и, безусловно мог быть полезным полиции и в дальнейшем. Товарищ министра