Самоучитель жандарма. Секреты полицейского ремесла Российской Империи - Владлен Семенович Измозик

Г.А., Ванадзе М., Орхелашвили И.Д., Александер К.А., Очонаидзе А.К., Мизюрко Н.В., Мираков В.М.). Фамилия Джугашвили в этом перечне отсутствует. В документах за более позднее время арест 1906 года также никак не отражён, что вызывает сомнение в факте его ареста в 1906 году. Типография была арестована 15 апреля (ст. ст.) 1906 года. Джугашвили в это время был в Стокгольме на IV съезде РСДРП, который открылся 10 апреля (23 апреля н. ст.). Дон-Левин выдвигает версию, что он был арестован 15 апреля (старого стиля), а через 8 дней (23 апреля нового стиля) (курсив мой — З.П.) оказался на съезде, но здесь автора публикации подвёл пересчёт со старого стиля на новый.

Не подтверждается версия о том, будто Сталин выдал Авлабарскую типографию. Судя по документам, типография была обнаружена случайно, никаких агентурных данных о её адресе на территории Авлабар у жандармерии не было. В донесении начальника Тифлисского ГЖУ от 17 апреля 1906 года в Департамент полиции говорится: «15 апреля рано утром, были проведены повальные обыски в разных частях города Тифлиса, в тех местах, где наблюдались подозрительные лица. В числе обысков производимых на окраине города, в местности 7 участка "Авлабар" — обыск усадьбы Ростомашвили был поручен временно прикомандированному по вверенному мне управлению для производства дознаний ротмистру Юлинцу (начальник Батумского отделения жандармского полицейского управления железных дорог). В подвале флигеля этой усадьбы, покинутой жильцами за три дня перед тем, ротмистром Юлинцем были обнаружены семь стеклянных запалов, употребляемых для взрывания бомб и завёрнутых в бумаги с типографскими оттисками, что подало ротмистру Юлинцу мысль о возможности нахождения в этой усадьбе тайной типографии»[163] (курсив мой. — З.П.). Примечательна и резолюция на этом донесении: «Затребовать подробные приметы и точные сведения о скрывшихся жильцах и арендаторах для последующего розыска»[164].

Возвращаясь к анализу документа, опубликованного в журнале «Лайф», стоит отметить, что Джугашвили в нем неоднократно называется Сталиным. Однако Департаменту полиции, судя по всему это имя было известно только как автора работ по национальному вопросу, безотносительно к Джугашвили. В материалах Департамента полиции Джугашвили фигурирует как «Коба», «Сосо», — партийные клички. «Кавказец», «Молочный» — как клички наружного наблюдения. Имеется ряд фамилий, под которыми он жил и пользовался при переписке. Возникает ещё один вопрос: могли А.М. Еремин, крупный специалист по политическому розыску, чрезвычайно ценимый в МВД за свой профессионализм, призванный Столыпиным в Департамент полиции ещё в годы революции для поднятия работы Департамента по политическому розыску, автор ряда инструкций по ведению агентуры, в том числе и правилах переписки, так открыто без шифра писать о своём агенте, даже и в «совершенно» секретном документе? Судя по переписке Железнякова с Департаментом полиции, такой шифр существовал.

Вызывает сомнение подпись Еремина. В его подписи чрезвычайно специфическое написание буквы «Е» и «Р». Для тех сотрудников архива, кто часто сталкивается с материалами Еремина, его резолюциями, подписями, совершенно очевидно, что подпись Еремина подделана. Почерковедческая экспертиза, проведённая кандидатом юридических наук Д.П. Поташник, крупным специалистом в этой области, доцентом кафедры криминалистики юридического факультета МГУ им. Ломоносова, однозначно указала, что «имеющиеся различия признаков в подлинных автографах Еремина и в подписи от имени Еремина» в письме, датированном 12 июля 1913 года указывают на то, что подпись «выполнена не Ереминым, а другим лицом». (Экспертиза была проведена по ксерокопии, сделанной с книги Исаака Дон-Левина «Великая тайна Сталина», Нью-Йорк, 1956). О том, что Еремин не мог подписать этот документ, говорят и следующие факты: в переписке Департамента полиции сохранилось заявление А.М. Еремина на имя директора Департамента от 10 мая 1913 года с просьбой об отпуске. Приводим его текст:

Докладывая о сем, имею честь просить разрешения Вашего превосходительства воспользоваться мне двухмесячным отпуском с 1-го наступающего июня.

К сему имею честь доложить, что в минувшем году я отпуском не пользовался.

Полковник Еремин».

Стоит обратить внимание на номер исходящего документа, который лишний раз подтверждает чёткое выполнение Департаментом полиции в переписке своих инструкций, а также и на угловой штамп, которым пользовался Еремин. Документ оформлен по всем правилам. И ещё один немаловажный момент — шрифт пишущей машинки, которой пользовался А.М. Еремин. Этому вопросу довольно много было посвящено времени учёными США Изучался класс машинки, которым было отпечатано письмо Еремина, время появления таких машинок в Департаменте полиции. Осбор, исследовавший шрифт, считал, что шрифт машинки класса Ремингтон № 6, а Спиридович — Ремингтон № 7. Эксперт по машинкам Тайтл сообщил, что машинка, на которой было напечатано письмо — класса «Адлер», изготовлена германской фирмой. Русским шрифтом эти машинки были снабжены в 1912 году. Ереминское письмо не могло быть написано в 1913 году, так как шрифт машинки был изношен, стёрт, что означало «что письмо написано многими годами позже». Сравнивая рапорт Еремина, написанный им на своей машинке и «письмо Еремина», мы видим различие этих шрифтов.

Однако с отпуском Еремину пришлось несколько задержаться. 11 июня 1913 года по приказу штаба Корпуса жандармов он переводился на другую работу — начальником Финляндского жандармского управления. Последний документ Особого отдела им подписан 19 июня 1913 года (исх. № 101213)[165]. Недавно обнаруженные документы, связанные со службой А. М. Еремина, свидетельствуют, что Еремин с 1 июля 1913 года уже находился в Финляндии, принимая дела у полковника К.-Р.К. Утгофа. Еремин был человеком скрупулёзным, исполнительным, любил точность. Он внимательно изучал финансовую и хозяйственную отчётность принимаемого учреждения. Общался с сотрудниками. В эти дни, до 25 июля, плотно работал в Жандармском управлении по приёмке дел. Только 25 июля 1913 года Еремин рапортом в штаб Отдельного корпуса жандармов сообщает: «Доношу, что Финляндское жандармское управление мною сего числа на законном основании принято как по личному составу чинов, так и по состоянию денежных сумм и казённого имущества. Вместе с сим докладываю, что претензий г.г. офицерами, чиновниками и нижними чинами заявлено не было». Закон: ст. 12 кн. XX Св. Военных постановлений 1869 г. изд. 1907 г.

Приложение: Строевой рапорт, ведомость о состоянии денежных сумм и претензии Финляндскому жандармскому управлению»[166].

В связи с изложенными фактами представляется крайне малоубедительной (мягко говоря) выдвигаемая профессором Ф.Д. Волковым в его книге версия о том, что будто Еремин мог из Финляндии на какое-то время приехать в Петербург, зайти в Департамент и на их бланке отправить это письмо. (См. Волков Ф.Д. Взлёт и падение Сталина. М. 1992. С. 13–15.) Кто же автор фальшивки? В результате проверки всех лиц, которые имели отношение к письму и которые упоминает в публикации Дон-Левин, Руссиянов