Испания в огне. 1931–1939. Революция и месть Франко - Пол Престон

издали ряд декретов, которые должны были поспособствовать выходу из сложившейся ужасающей ситуации в сельской Испании, пораженной в сезон 1930–1931 годов засухой и наводненной возвращающимися эмигрантами. Де лос Риос исправил выгодные землевладельцам дисбалансы аренды в сельской местности. Принудительный сгон с земли стал практически невозможным, а повышение арендной платы в условиях падения цен – заблокировано. Меры Ларго Кабальеро оказались гораздо более чувствительными. Так называемый декрет о муниципальных границах запрещал наем «внешней» рабочей силы, если местные рабочие в данном муниципалитете оставались безработными. Он ударил по самому мощному оружию землевладельцев – возможности срывать забастовки и удерживать зарплаты на низком уровне за счет импорта дешевой рабочей силы. В начале мая Ларго Кабальеро сделал то, что Примо де Ривера пытался осуществить, но не смог: учредил арбитражные комитеты (известные как смешанные жюри) по вопросам оплаты и условий труда в сельской местности, которые ранее определялись только прихотью землевладельцев. Одним из прав, которые теперь подлежали защите, был недавно введенный восьмичасовой рабочий день. Учитывая, что ранее батраки вынуждены были работать от восхода до заката, это означало, что владельцам придется либо платить сверхурочные, либо нанимать больше людей для выполнения той же работы. Наконец, чтобы владельцы не саботировали эти меры локаутами, указ об обязательной обработке земли не позволил им выводить свои земли из эксплуатации. Ни один из этих декретов не применялся на практике неукоснительно, ничего не было сделано в отношении владельцев, которые просто отказывались платить за сверхурочные часы. Однако вкупе с подготовкой к принятию всеобъемлющего закона в рамках аграрной реформы эти шаги встревожили землевладельцев, которые принялись громко жаловаться на разорение сельского хозяйства.

Реакция правых оказалась многообразной. На местном уровне землевладельцы просто проигнорировали новое законодательство, натравливая своих вооруженных прислужников на протестующих профсоюзных функционеров. Практическая реализация декретов о реформе в сельской местности зависела в каждой провинции от эффективности гражданского губернатора и его приверженности курсу правительства. Однако в целом республиканское правительство столкнулось с огромными трудностями в поиске компетентных и опытных кадров для своих министерств. Особенно остро проблема проявлялась на местном уровне. Мигель Маура позже писал о своем отчаянии в ходе попыток подыскать подходящих губернаторов для сорока девяти провинций. Рекомендации его коллег-министров часто были комично неадекватными – так, одним из отвергнутых претендентов был мальчик – чистильщик обуви, который некогда одолжил деньги Марселино Доминго в трудные времена. В своих мемуарах Маура писал: «Губернаторы! Спустя тридцать лет от одной лишь мысли о них у меня по-прежнему бегают мурашки по коже». Многие губернаторы проявили неспособность противостоять землевладельцам, которые открыто игнорировали законодательство. Из-за своей слабости они часто оказывались более лояльными местным элитам, чем центральному правительству.

Что до национальной политики, то мощные сети правых изданий начали возлагать на Республику ответственность за все многовековые проблемы испанской экономики и обвинять ее в провоцировании толп на насилие. Более конкретно, существовало два более общих ответа, известных в то время как «акциденталистский» и «катастрофистский». «Акциденталисты» продвигали точку зрения, согласно которой формы правления, республиканские или монархические, были «случайными», а не фундаментальными. Что действительно имело значение, так это социальное содержание режима. Таким образом, вдохновленные Анхелем Эррерой, лидером Национальной католической ассоциации пропагандистов (НКАП), «акциденталисты» приняли легалистскую тактику. НКАП была элитной организацией, предшественницей другой – «Опус Деи», находившейся под влиянием иезуитов, и состояла из примерно пятисот заметных и талантливых католических правых, пользовавшихся авторитетом в прессе, судебной системе и профессии. Эррера, который закончит свою жизнь кардиналом, издавал наиболее современную ежедневную газету правого толка в Испании – El Debate. Входивший в НКАП умный и энергичный лидер, адвокат Хосе Мария Хиль Роблес, создал организацию под названием «Народное действие» (Acción Popular), объединив генеральный штаб из НКАП с массами католических мелких землевладельцев из прежних Католических аграрных федераций. Несколько избранных от нее депутатов использовали все возможные средства, чтобы заблокировать реформу в Кортесах (парламенте). Были предприняты огромные и чрезвычайно изощренные пропагандистские усилия, чтобы убедить мелких фермеров северной и центральной Испании в том, что аграрные реформы Республики наносят ущерб их интересам так же, как и интересам крупных землевладельцев. Для консервативных католических мелких землевладельцев Республика изображалась как безбожный, подстрекательский инструмент советского коммунизма, нацеленный на кражу их земель и насильственное вовлечение их жен и дочерей в оргии обязательной свободной любви. Обеспечив таким образом себе голоса, к 1933 году правые легалисты должны были вырвать политическую власть у левых.

В то же время различные «катастрофистские» группы были принципиально настроены против Республики и считали, что ее следует свергнуть посредством некоего большого сокрушительного взрыва или массового восстания. Именно их точка зрения возобладала в 1936 году, хотя не следует забывать, что вклад «акциденталистов» в разжигание антиреспубликанских настроений среди мелкого крестьянства имел решающее значение для военных усилий Франко. Существовали три основные «катастрофистские» организации. Старейшей была Карлистская традиционалистская евхаристическая община – отрицающие современность сторонники теократии, представленной в управлении на Земле воинами-священниками. Какими бы архаичными ни казались их воззрения на устройство мира, они пользовались широкой поддержкой фермеров Наварры и имели собственное, состоящее из фанатичных последователей ополчение под названием рекете, члены которого в период 1934–1936 годов проходили обучение в муссолиниевской Италии. Самыми влиятельными – и получавшими наибольшее финансирование – из «катастрофистов» считались бывшие сторонники Альфонсо XIII и генерала Примо де Риверы. Эти монархисты-альфонсисты с их журналом Acción Española и политической партией «Испанское обновление» (Renovación Española) выполняли функции генерального штаба и казначеев крайне правых. Как мятеж 1936 года, так и структура и идеология франкистского государства были во многом обязаны альфонсистам. Наконец, существовало несколько бессовестно откровенных фашистских групп, которые в конце концов объединились в 1933–1934 годах под руководством сына диктатора, Хосе Антонио Примо де Риверы, в качестве «Испанской фаланги». Также окормляемые Муссолини, рядовые фалангисты поставляли пушечное мясо для свидетельствующих о «катастрофе» акций – нападая на левых и провоцируя уличные стычки, которые позволяли другим группам осуждать «хаос», царящий в Республике.

Среди врагов Республики наиболее могущественной связкой были Церковь и армия. Обе оказалось легко привлечь к антиреспубликанским правым, отчасти из-за ошибок, допущенных политиками Республики, но также благодаря действиям жестких церковных фундаменталистов, или интегристов. Те были приверженцами идеи «конфессионального государства», которое принудительно, вплоть до гражданской войны в случае надобности, навязывало бы исповедание и практику католичества и запрещало бы все остальные. К этой группе принадлежали кардинал – примас всей Испании, архиепископ Толедо Педро Сегура и епископ Тарасоны в провинции Сарагоса Исидро Гомá. Они сформировали внутри Церкви полуподпольную группу, члены которой общались друг с другом с помощью шифра: об этом стало известно, когда левые обнаружили секретные архивы Исидро Гомы в архиепископском дворце в