Испания в огне. 1931–1939. Революция и месть Франко - Пол Престон
С самых первых дней Республики правые экстремисты распространяли теорию, согласно которой союз евреев, масонов и Интернационалов рабочего класса замышляют уничтожить христианскую Европу, в первую очередь нацелившись на Испанию. Антисемитизм был мощным оружием даже в стране, из которой евреев изгнали четыре с половиной столетия назад. Уже в июне 1931 года карлистская газета El Siglo Futuro «разоблачила» Нисето Алькалу Самору, Мигеля Мауру и министра юстиции Фернандо де лос Риоса как евреев. Католическая пресса в целом часто упоминала еврейско-масонско-большевистский заговор. Editorial Católica, которой принадлежала сеть газет, включая El Debate, вскоре запустила оголтело антисемитские и антимасонские журналы Gracia y Justicia и Los Hijos del Pueblo. Даже более умеренная католическая ежедневная газета El Debate именовала де лос Риоса «раввином». Приписывание реформаторских амбиций Республики зловещему иностранному еврейско-масонско-большевистскому заговору значительно облегчало пропаганду насилия против нее. По мере того как эта пропаганда в течение следующих пяти лет усиливалась, среди крайне правых росло убеждение, что испанские сторонники этого грязного иностранного заговора подлежат уничтожению.
Пропаганда такого рода быстро ширилась. Однако первое крупное политическое сражение в Республике состоялось до того, как правые успели выстроить надежную организационную структуру. В июне 1931 года на выборах победили социалисты в коалиции с левыми республиканцами. Республиканизм, как правило, был движением интеллектуалов и мелкой буржуазии, скорее аморфным и эфемерным образованием, нежели объединенной силой на левом фланге. С другой стороны, единственная центристская группировка, радикалы, сформировалась в Барселоне в первые годы века как подлинно массовое движение. Возглавляемые пламенным оратором и коррумпированным создателем политической машины Алехандро Леррусом, радикалы по мере развития Республики становились все более консервативными и антисоциалистическими. Они нанесли огромный ущерб Республике своей готовностью в любой момент переметнуться на сторону победителя. Поляризация, вызванная эффектом маятника, когда за крупной победой левых на выборах 1931 года последовал столь же драматичный триумф правых в 1933 году, значительно усугубилась за счет того, что радикалы перешли на другую сторону.
Центробежная динамика политики в Республике сама по себе была непреднамеренным следствием ряда избирательных процедур, введенных ради того, чтобы избежать политической фрагментации, разрушавшей Веймарскую республику. Чтобы обеспечить сильное правительственное большинство, в любой провинции (и городах свыше 100 тыс. населения) 80% мест отдавалось партийному блоковому списку, получившему более 40% от общего числа поданных голосов. Другой 20-процентный блок мест доставался второму по количеству голосов списку. В результате небольшие колебания в количестве поданных голосов могли приводить к значительным колебаниям в количестве фактически выигранных мест в парламенте. Очевидно, что ситуация служила стимулом для создания коалиций. Поэтому выборы 28 июня 1931 года в Учредительные кортесы стали убедительной победой широкой коалиции социалистов, левых республиканцев и радикалов, которая получила в общей сложности 250 мест. Из них ИСРП достались 116 мест. В пылу победы руководство социалистов, похоже, мало задумывалось о долгосрочных последствиях того факта, что радикалы Лерруса, проведя откровенно консервативную, не сказать – правую, кампанию, получили 94 места и оказались в Учредительных кортесах второй по величине партией. Весьма неоднородные по составу правые получили лишь 80 мест. Однако к 1933 году успех тактики правых в блокировании реформ и последующее разочарование рядовых сторонников левых привели к значительной перегруппировке сил. К тому времени анархисты, голосовавшие за левые партии в 1931 году, были настроены воздержаться. Социалисты настолько утратили свою веру в перспективы буржуазной демократии, что отказались вступать в коалицию с левыми республиканцами. Все эти факторы привели к тому, что после выборов в ноябре 1933 года левые утратили контроль за аппаратом государства.
Это изменение стало отражением непомерности задачи, стоявшей перед парламентом 1931 года, получившим название Учредительные кортесы. Его главной задачей было дать Испании новую Конституцию. Чтобы Республика выжила, ей следовало повышать заработную плату и сокращать безработицу. Увы, режим появился на свет в разгар мировой депрессии. Большое количество рабочих-мигрантов возвращалось из-за рубежа, и одновременно неквалифицированные строители остались без работы из-за свертывания крупных общественных проектов диктатуры. Цены на сельскохозяйственную продукцию падали, и землевладельцы выводили землю из оборота. Безземельные рабочие, которые и в лучшие-то времена жили на грани голода, за счет всех этих обстоятельств приходили в состояние революционного напряжения. Промышленные и строительные рабочие также оказались под ударом. Рынок труда в любой момент мог лопнуть. Именно этой ситуацией воспользовалась Федерация анархистов Иберии (ФАИ), тайная организация, основанная в 1927 году для поддержания идеологической чистоты движения. Хуже того, богатые классы выводили из оборота или вывозили свои капиталы. Республиканское правительство столкнулось с ужасной дилеммой. Если удовлетворить требования низших классов об экспроприации крупных поместий и захвате фабрик, армия, скорее всего, вмешается и уничтожит Республику. Если же приступить к подавлению революционных беспорядков, чтобы умиротворить высшие классы, правительство столкнется с тем, что рабочий класс будет настроен против него. Пытаясь следовать срединному курсу, республиканско-социалистическая коалиция в конце концов разозлила обе противоборствующие стороны.
Очень скоро это раздражение выплеснулось на улицы. Короткий медовый месяц Республики закончился, когда демонстрации НКТ – ФАИ 1 мая были жестоко подавлены правоохранителями. Затем, в конце месяца, столкновения между бастующими портовыми рабочими из Пасахеса на окраине Сан-Себастьяна и Гражданской гвардией привели к гибели восьми человек и множеству раненых. Чуть позже, в начале июля, НКТ начала общенациональную забастовку в системе телефонной связи, бросив таким образом вызов правительству. Забастовка оказалась особенно успешной в Севилье и Барселоне и стала серьезным ударом по авторитету правительства, которое стремилось демонстрировать свою способность поддерживать порядок. Министерство труда объявило забастовку незаконной и вызвало Гражданскую гвардию.
В Севилье НКТ попыталась превратить забастовку в восстание. Мигель Маура, министр внутренних дел, решился на радикальные меры: объявил военное положение и отправил на подавление забастовки армию. Он же санкционировал обстрел Каса Корнелио, места анархистских собраний. Местным правым добровольцам позволили сформировать Гражданскую охрану, и они убили нескольких левых, включая четырех анархистов: их хладнокровно застрелили в парке Марии Луизы. Революционный характер забастовки напугал высшие классы, а насилие, приведшее к множеству жертв – тридцать убитых и двести раненых, – укрепило анархистов в их враждебности к Республике.
НКТ все больше подпадала под господство ФАИ. Летом 1931 года произошел раскол между ортодоксальными синдикалистами (сторонниками профсоюзной борьбы) НКТ и членами ФАИ, которые выступали за непрерывное революционное насилие. ФАИ выиграла внутреннюю борьбу, и более реформистски настроенные элементы НКТ были фактически изгнаны. Основная часть анархо-синдикалистского движения оказалась в руках тех, кто полагал, что Республика ничем не лучше монархии или диктатуры Примо
