Испания в огне. 1931–1939. Революция и месть Франко - Пол Престон

пытался искоренить прошлое посредством проведения политики исключения сторонников старого режима, вызвал мощное сопротивление последних. В то же время успех правых в деле блокирования перемен настолько разозлил сельский и городской трудящиеся классы, что подорвал их веру в парламентскую демократию. Как только это случилось – и левые остановились на революционных решениях, возросла решимость правых дестабилизировать Республику. Однако, притом что и монархия, и диктатура потерпели неудачу, в 1931 году большинство испанцев готовы были дать Республике шанс. Но за видимостью доброй воли скрывалась перспектива жестокого конфликта относительно масштаба социальных и экономических реформ, которые следует осуществить Республике, или, если использовать жаргон эпохи, по поводу того, каким должно быть «содержание» Республики. В этом смысле семена войны были зарыты очень неглубоко под поверхностью Республики, которая стала источником надежд для левых и страха для правых.

До 1931 года социальная, экономическая и политическая власть в Испании неизменно принадлежала группам, представлявшим реакционную коалицию землевладельцев, промышленников и банкиров. Вызов этой монополии, брошенный разрозненными силами левых между 1917 и 1923 годами, выявил недостатки монархии Реставрации. Затем защиту интересов истеблишмента поручили военной диктатуре генерала Примо де Риверы. Ее провал на короткое время дискредитировал идею авторитарного решения проблем, с которыми столкнулась осажденная олигархия. Более того, приход Республики застал правых в тот момент, когда они лишились политической организации. Поэтому – не имея альтернативы – высшие классы и значительная часть среднего класса согласились с уходом Альфонсо XIII. Они пошли на это в надежде, что, пожертвовав королем в пользу президента, смогут защитить себя от бо́льших неприятностей, которые поджидали их на пути социальных и экономических реформ.

Однако установление Республики означало, что политическая власть впервые перешла от олигархии к умеренным левым. Они состояли из представителей наиболее реформистски настроенной части организованного рабочего класса (социалистов) и разнородной группы мелкобуржуазных республиканцев, из которых некоторые были идеалистами, а многие – циниками. Здесь коренилась главная слабость нового правительства. Помимо непосредственного желания избавить Испанию от монархии, каждый из участников сообщества придерживался своей программы. Широкая республиканско-социалистическая коалиция простиралась от консервативных элементов, не желавших идти дальше смещения Альфонсо XIII, через центр нередко продажных радикалов Алехандро Лерруса, чьим главным стремлением было извлекать прибыль из доступа к рычагам власти, до левых республиканцев и социалистов, ставивших себе амбициозные, но разные цели реформ. Им представлялось, что в совокупности они смогут использовать государственную власть для создания новой Испании. Однако, чтобы осуществить это, требовалась обширная программа реформ, которая включала бы в себя уничтожение реакционного влияния Церкви и армии, установление более справедливых отношений в промышленности, разрушение практически феодальной власти владельцев латифундий и удовлетворение требований автономии баскских и каталонских регионалистов.

В условиях, когда экономическая (собственность на банки и промышленность, на землю и господство над безземельными рабочими, которые ее обрабатывали) и социальная (контроль над прессой и радио, превращающимися в средства подлинно массовой информации, и в значительной степени над частной системой образования) власть оставалась незыблемой, эта плохо скоординированная программа оказывалась недостижимой целью. В целом бенефициары социальной и экономической власти были едины с Церковью и армией в своей решимости предотвратить любые атаки на собственность, религию или национальное единство. Они быстро изыскали множество способов защитить свои интересы. В конечном итоге гражданская война в Испании стала продуктом усилий прогрессивных лидеров Республики, нацеленных на проведение реформ вопреки желаниям самых могущественных слоев общества. Усилия эти неизбежно не только наталкивались на яростное сопротивление правых, но и определялись неопытностью этих лидеров, а также фактором враждебности крайне левых, которые полагали, что Республика, как и монархия, была всего лишь инструментом буржуазии.

После бегства короля власть перешла к Временному правительству, состав которого был согласован еще в августе 1930 года, когда республиканские и социалистические противники короля встретились и заключили Сан-Себастьянский пакт. Премьер-министром стал Нисето Алькала Самора, землевладелец из Кордовы и бывший королевский министр. Министром внутренних дел – Мигель Маура, сын знаменитого консервативного политика Антонио Мауры. Министром экономики – каталонский либерал Льюис Николау д'Ольвер. И Алькала Самора, и Маура были католическими консерваторами и своего рода гарантами для высших классов: Республика останется в рамках разумного. Радикал Алехандро Леррус был министром иностранных дел, а заместитель лидера его партии, в целом более честный и прямолинейный Диего Мартинес Баррио, стал министром коммуникаций. Остальная часть кабинета состояла из четырех левых республиканцев и троих социалистов-реформистов, единодушных в своем желании построить Республику для всех испанцев. Поэтому приход опирающегося на парламентскую демократию режима неизбежно сулил гораздо меньше изменений, чем надеялись ликующие толпы на улицах – или опасались высшие классы. Социалистические амбиции были ограниченными. Руководство ИСРП надеялось, что политическая власть, доставшаяся ему, позволит улучшить условия жизни южных батраков, астурийских шахтеров и других групп промышленного пролетариата. Они понимали, что свержение капитализма было отдаленной мечтой. Чего самые прогрессивные члены новой республиканско-социалистической коалиции осознать поначалу не смогли, так это суровую правду: крупные латифундисты и владельцы шахт будут рассматривать любую попытку реформ как агрессивный вызов существующему балансу социальной и экономической власти. Однако в период, когда они еще не выяснили, что попали в западню между требованием нетерпеливыми массами существенных реформ и непримиримой враждебностью к переменам со стороны богатых, в отношении Республики в среде социалистов царил дух самопожертвования и оптимизма. 14 апреля в Мадриде члены Движения социалистической молодежи препятствовали нападениям на здания, имеющие отношение к правым, особенно на королевский дворец. Министры-социалисты согласились с отказом Мауры упразднить Гражданскую гвардию, ненавистный для рабочих и крестьян символ власти. Кроме того, министр финансов – социалист Индалесио Прието – сделал примирительный жест в сторону имущих классов, объявив, что будут удовлетворены все финансовые обязательства периода диктатуры.

Однако тлеющий уголек войны между приверженцами реформ и защитниками существующего порядка нельзя было игнорировать. Быстро обнаружилась враждебность правых по отношению к Республике. На первом заседании министров Прието сообщил, что финансовое положение режима находится под угрозой из-за масштабного вывода капиталов из страны. Еще до создания Республики последователи генерала Примо де Риверы пытались возвести баррикады против либерализма и республиканизма. Они начали собирать деньги у аристократов, землевладельцев, банкиров и промышленников для пропаганды авторитарных идей, финансирования заговорщической деятельности и покупки оружия. Они поняли, что обязательство Республики улучшить условия жизни беднейших членов общества неизбежно грозит крупным перераспределением богатства. Во время всемирной депрессии рост заработной платы и затраты на улучшение условий труда нельзя было покрыть просто из более высоких прибылей. И действительно – в условиях сжимающейся экономики они выглядели революционными вызовами устоявшемуся хозяйственному порядку.

С конца апреля по начало июля социалистические министры труда – Франсиско Ларго Кабальеро – и юстиции – Фернандо де лос Риос –