Мстислав Дерзкий. Часть 4 - Тимур Машуков
Он не произнес ни слова. Но его воля, тяжелая, как весь мир, давила на меня, пытаясь сломить, превратить в пыль. Я силился закричать, сорваться к нему в убийственном рывке, но был бессилен, пригвожден к месту ужасом происходящего.
А потом… все оборвалось.
Так же резко, как и началось.
Я не проснулся с криком. Просто открыл глаза. Лежал в той же позе, в темноте своих покоев. На плечи все так же давила тяжесть доспехов, пропахших битвой. За окном по-прежнему была ночь.
Но что-то изменилось. Глубокая, ноющая, как боль в старом переломе, тревога поселилась в моем сердце. Она пульсировала в такт его ударам, холодной, ядовитой змеей обвивая душу.
Это был не просто кошмар. Это было предупреждение. Видение. Возможное будущее.
И я понимал, понимал каждой клеткой своего существа, что все это — горящая империя, мертвые друзья, плененная сестра, черный трон из черепов и насмешливый взгляд Чернобога — все это может стать реальностью.
И единственным, кто может этому помешать, был я. Уставший, разбитый, полный сомнений и страха. Но все же — я.
Я закрыл глаза снова, но сон не шел. Лишь тревога оставалась со мной. Верная спутница до самого конца, каким бы он ни оказался.
Глава 19
Глава 19
Сознание вернулось ко мне тягучим, мучительным наплывом, словно я поднимался со дна глубокого илистого омута. Первым пришло обоняние: едкий запах гари, приправленный сладковатым душком паленой плоти и озона. Потом — боль. Она жила во мне отдельным, изворотливым существом, сжимая виски стальными обручами, сверлящим холодом пронзая плечо, где когти мертвяка пробили одежду, и ноющей тяжестью разливаясь по всем мышцам. Каждый мускул, каждое сухожилие кричало о перенапряжении вчерашней ночи.
Я лежал на спине, мой взгляд блуждал от знакомой люстры на потолке до фрески с изображением битвы драконов.
В обычные дни я находил утешение в этих ярких, яростных красках. Сегодня же они казались насмешкой. Нарисованная битва была далека и безопасна, запечатлена в штукатурке и позолоте. Моя же пахла кровью и смертью и едва не стоила жизни единственному светлому существу в этом проклятом мире.
С тихим стоном я приподнялся на локтях. Комната была залита утренним светом, лучи которого золотили пылинки, все еще танцующие в воздухе после магических потрясений.
Я медленно повернул голову. На столике у кровати стоял кувшин с водой, рядом — смятая тряпка и таз с розоватой, засохшей на дне водой. Кто-то из слуг пытался привести меня в порядок, пока я был без сознания. Мысль об этом вызвала прилив раздражения. Я не желал, чтобы меня видели слабым.
С трудом спустив ноги с кровати, я ощутил холод полированного мрамора под босыми ступнями. Зазевался — и тело пронзила судорога, заставившая схватиться за резную спинку ложа. В глазах потемнело, и на мгновение я вновь увидел это: покои Насти, перевернутые вверх дном взрывной волной, осколки зеркала, похожие на звездный дождь, и Высшего Вампира. Холодное, совершенное в своей неживой красоте лицо. Глаза, полные древней, нечеловеческой скуки и голода. И его слуга, тот самый, что привел его сюда, прямо в сердце моей власти. Слуга, который, поняв, что плен неизбежен, предпочел взорвать себя изнутри, обратив в кровавое месиво и клочья зараженной плоти. Он не оставил нам ничего. Ни тела для опытов, ни души для допроса. Лишь запах тлена и горькое осознание собственного бессилия.
Я прошел в ванную и открыл кран. Ледяная влага обожгла кожу, смывая остатки дремоты и липкий налет кошмара. Вода стекала по шее, за воротник ночной рубахи, в которую меня, видимо, переодели, пока я спал.
Из зеркала на меня смотрел изможденный парень с запавшими, темными глазами и резкими складками у рта. Я — Мстислав Инлинг по прозвищу Дерзкий, Император Российской империи, Гроза Тьмы, страж империи… который постоянно опаздывает.
Это горькое знание съедало меня изнутри вернее любого яда. Вчерашний бой не был проигран. Я отстоял жизнь сестры, отправил вызвавшего тварь обратно в Навь. Но я снова защищался. Снова реагировал. Снова бежал на крик о помощи, как пес на цепь. Так нельзя выиграть войну. Пока мы отбиваем атаки, враг накапливает силы, плетет сети, находит новые щели в нашей обороне. Этот прорыв в самые защищенные покои дворца был не случайностью. Это был расчетливый удар, демонстрация. Послание: «Ваши стены для меня — дым. Ваша защита — ничто».
Я облачился в простые, но качественные одежды — темные штаны, сапоги, мягкую рубаху и длинный кафтан. Пригладил волосы, перевязав их лентой Насти. Этой мой талисман, мое напоминание о той, что жила много веков назад.
Выйдя из покоев, я попал в иной мир. Если обычно утренний дворец был подобен спящему великану, чей ритм жизни размерен и величав, то сейчас он напоминал растревоженный улей. По мраморным галереям сновали гвардейцы в сияющих доспехах, их шаги отдавались гулким, тревожным эхом. Маги в серых и багровых робах, собравшись в кучки, ожесточенно спорили, и от их дискуссий в эфире пробегали мелкие судороги — толчки невидимой силы, заставлявшие вздрагивать магические светильники и звенеть хрустальные подвески люстр.
Воздух был густ от напряжения и страха. Шутка ли — мертвяк, существо из самых мрачных легенд Нави, пробрался сюда, в самое сердце империи, под носом у всех стражей и магов! Это был удар не только по нашей безопасности, но и по гордости. И все это читалось на испуганных, осунувшихся лицах.
Я шел, глядя прямо перед собой, не обращая внимания на почтительные поклоны и испуганные взгляды. Люди расступались передо мной, как трава перед лезвием косы. Я чувствовал их страх. Не тот благоговейный трепет, что обычно испытывали подданные, а животный, липкий ужас. Они боялись не только случившегося, но и меня. Боялись моего гнева, моего молчания, той бури, что бушевала за внешним спокойствием.
Малая трапезная находилась в восточном крыле дворца. Небольшое помещение с арочными окнами, выходящими в сад. Сегодня и сад, обычно место умиротворения, казался поникшим. Солнечный свет был слишком ярким, слишком нарочитым.
В трапезной стоял гул приглушенных голосов, который мгновенно стих, едва я переступил порог. Несколько придворных, сидевших за столом, замерли с кубками в руках — я вообще должен был завтракать
