Избранная для магната с планеты Аксилор - Ксения Хоши
Я узнал об этом от её матери. Марии Данич. Благодаря ей я обнаружил саркофаг. Это она его нашла. Только попала под обвал, и я встретил её уже умирающей. Не смог спасти. У неё были множественные переломы и кровоизлияния. Она доживала у меня на руках.
На последнем издыхании она призналась, что её мать была наполовину Эйри. Тогда для меня это ничего не значило, но я узнал о Весне ещё десять лет назад, когда она была ребенком.
Потом я перевел инструкцию и понял, что для открытия саркофага нужен живой представитель расы Эйри. Это хранилище, которое может открыть сильная здоровая особь, чтобы восстановить их утерянную цивилизацию по запечатанным в саркофаге технологиям.
Я понял, что Весна — мой ключ к самым могущественным и продвинутым технологиям. Мир Эйри был удивительным и прекрасным, и эти новшества дадут огромный скачок в нашем. Оставалось только открыть саркофаг.
По счастью, Весна стала культурологом, выдающимся и впечатляющим настолько, что приглашение её на Аксилор ради таинственной экспедиции не оказалось для неё сюрпризом. Сюрпризом стала она сама. Для меня.
Встречая её, я все ещё надеялся, что она прочтет инструкцию иначе, даст новую информацию, обнаружит то, чего не нашел я за десять лет изучения саркофага.
Но нет. Она сказала мне то же, что знал и я.
Как ни пытался, я не смог относиться к ней по-рабочему. Вся моя вексианская сдержанность плавилась рядом с ней как лед на солнце. А её увлеченность восхищала сильнее, чем сам саркофаг.
Ритуал она перевела дословно. Эйри должна прильнуть телом к крышке саркофага. Видимо, тогда запустится открывающий механизм. И если Весна это сделает, обратной дороги не будет. Только жизненная сила Эйри может открыть саркофаг.
Она должна стать последним элементом. Ключом к этой сложной системе. Но неизвестно, сколько сил потребуется. Саркофаг может высосать всё.
Я десять лет шел к этому, а теперь не могу решиться.
Шрад. Весна — просто элемент, просто ключ. Я должен быть хладнокровен.
Надо уже довести все это до конца.
Нападения не кончатся, пока саркофаг закрыт. Раз о нем узнали, уже не остановятся. Как только я его открою и присвою технологии себе, исчезнет их актуальность для бандитов и проходимцев всех мастей.
И, если Весна сама захочет лечь на этот эйриянский ящик, мне нужно просто позволить. А если не захочет — подтолкнуть. И он будет открыт. И всё будет кончено.
Просто сделать и забыть. Да.
Я опускаю гравикар к склону горы, в которой находится раскоп. К саркофагу есть и другие ходы. И Сорен должен был их закрыть.
— Почему мы летим вниз? — спрашивает Весна, и её голос мне кажется особенно беззащитным.
— Потому что мы не пойдем через верх, — отвечаю сосредоточенно. Сажаю гравикар на небольшом уступе. — Идем. Я покажу ещё один проход.
Я помогаю ей выбраться из машины и веду к замаскированной под камень двери. Это упрочненная дверь производства Астровентис с каменными накладками, чтобы не выделялась на фоне горы.
Убираю ветки жесткого кустарника в строну, касаюсь ладонью сенсора, потом открывается дополнительный экран в скале, и я ввожу код на снятие пломбы. Один из заготовленных на такие случаи. Сорен все сделал правильно.
Дверь с глухим рокотом сдвигается в сторону, открывая перед нами небольшой глубокий грот.
Внутри начинается магнитная железная дорога с небольшой вагонеткой всего на одну линию. Я закрываю за нами дверь, освещение зажигается по сенсорам, и подсвечивает нам транспорт. Жесткая стальная тележка ждет, открыв обтекаемый рот, в котором точно раздвоенный язык торчат блестящие сиденья.
— Инспекция пути, — бросаю в воздух здешнему ИИ. Я не Вэйд и не Дэйн, так что не даю имена своим синтетическим помощникам.
— Путь свободен, проблем не наблюдается, ксинт Дайрен, — отвечает роботизированный мужской голос.
В кармане вибрирует коммуникатор. У Весны снова зашкаливающий пульс. Я нарочно убрал звук этого уведомления, потому что за последние двое суток это почти не прекращается.
— Тогда подготовь встречающую платформу, — обращаюсь к ИИ. — Мы отправляемся.
Голос рапортует согласие и обещает, что в конце пути нас ждет мягкая посадка.
Эта вагонетка не имеет никаких удобств. Технический транспорт, но в такие моменты незаменимый.
Я помогаю Весне забраться на сиденье, сажусь рядом и запускаю двигатель. Магнитный привод гудит, и вагонетка рывком сдергивается с места. Потом плавно набирает ход.
Мы некоторое время едем с приличной скоростью, потом ускоряемся под горку и резко поднимаемся вверх. На такой подъем магнитной тяги не хватает, поэтому инерцию вагонетке придет спуск.
Вылетаем наверх как на трамплине, и останавливаемся. Магнит перестает гудеть, захваты мягко стыкуют вагонетку на рельсах.
— Идем, — снова говорю я.
Коммуникатор вообще с ума сходит. Вынимаю — пульс у Весны под двести.
— Не волнуйся. Все будет хорошо, — успокаиваю её и уже начинаю себя ненавидеть.
Это чуждое мне чувство. Его быть не должно. Я же уже решил, что она — часть системы, у неё есть роль, которую я ей отвел. И она её выполнит.
Но почему внутри щемит от мысли о том, что я веду её на смерть?
41.
Трой
Мы проходим по небольшому коридору, новая дверь открывается тем же манером, как и снаружи. Я впускаю Весну в грот с саркофагом, и она ахает при виде его. Подлетает как на крыльях, но боится прикасаться.
— Трой, это великолепно, — шепчет Весна восторженно. — Вживую он не идет ни в какое сравнение с тем, что я видела на проекции. Даже при всей четкости голограммы, от него настоящего исходит такая энергия…
Конечно, исходит. Я знаю, хотя и не чувствую. Мы проводили спектрометрические тесты. Этот феномен не изучен, но как-то же в других саркофагах особи Эйри миллионами лет дожидаются, пока их не найдут или саркофаг сам их не выпустит?
Технологии Эйри — это священный грааль. Весна, хоть всего
