Мстислав Дерзкий. Часть 4 - Тимур Машуков
Наконец, она медленно кивнула. Это был не восторженный жест, а жест капитуляции и… принятия.
— Хорошо, — выдохнула она. — Мы… попробуем. Но это будет непросто.
— В наше время ничего простого не бывает, — сказал я, подходя к Лишке и кладя руку ей на плечо. Девочка вздрогнула, но не отстранилась. — Главное — начать. Исправить свою ошибку.
Я вышел из кабинета, оставив директрису наедине с ее мыслями и с двумя девочками, олицетворявшими собой старую проблему и, возможно, новое будущее. Это была не победа в бою и не политическая интрига. Это была маленькая, но важная битва за души. И в этой битве я был готов сражаться до конца.
Возвращение во дворец после визита школу было похоже на переход из одного поля боя на другое. Там — тихая, подлая война за детские души, которую я, кажется, выиграл ценой небольшого, но принципиального переворота в устоях. Здесь же меня ждали сводки с фронтов настоящих, где скоро уже начнет литься кровь, и фронтов теневых, где лились интриги.
Едва я переступил порог своего кабинета, сбросив парадный мундир, как ко мне почти бегом подошел дежурный офицер. На его лице — смесь почтительности и легкой тревоги.
— Ваше Величество, от Министерства иностранных дел срочное донесение. Чрезвычайной важности.
Я взял протянутый ему конверт с личной печатью князя Оболенского. Сургуч лопнул с сухим треском. Внутри лежал короткий, емкий текст, написанный убористым почерком министра.
«Ваше Величество. Посол Империи Кёре, господин Чжун Ли, в течение последних трех дней настойчиво, но крайне деликатно добивается тайной аудиенции. Встречу просит организовать в обход всех протоколов. Мои источники в его свите намекают, что речь может идти о предложении, затрагивающем наши… восточные границы. Учитывая состояние дел у Кёре, считаю встречу целесообразной. Жду ваших указаний. Оболенский.»
Кёре. Это имя заставило меня на мгновение забыть и о школьных проблемах, и о мятежных губерниях. Империя Кёре. Древнейшее, могущественнейшее государство, подмявшее под себя больше половины Азии. Цивилизация, чья история измерялась не веками, а тысячелетиями. И — естественный, лютый, непримиримый враг Цинь. Их вялотекущий конфликт, временами перераставший в полномасштабные войны, длился уже так долго, что стал частью ландшафта мировой политики.
Если циньцы для нас были угрозой с востока, то Кёре видели в них таких же варваров, какими циньцы видели нас. Закон сохранения врагов моих врагов. Мы не были союзниками с Кёре. Мы были невольными попутчиками в противостоянии общему противнику. И то, что их посол, человек, по сути, второго ранга в дипломатическом корпусе, решился на тайную встречу… это пахло либо отчаянием, либо уникальным шансом.
— Передайте Оболенскому — организовать. Сегодня. Глубокой ночью. Здесь, в малой приемной. Только он, посол и я. Полная секретность, — отдал я приказ офицеру.
Пока готовилась встреча, я погрузился в досье, которое мне оперативно доставили из архивов Министерства и из паутины Разумовского. Картина вырисовывалась сложная, но весьма красноречивая.
Империя Кёре, при всей своей мощи, переживала не лучшие времена. Старый император дряхлел, а наследник, принц Иджун, был молод, неопытен и, по слухам, находился под сильным влиянием военной партии. Сама же военная партия была расколота на тех, кто выступал за продолжение Священной Войны с Цинь до победного конца, и тех, кто понимал, что империя истощена.
К тому же, на южных границах Кёре активизировались пираты-вако, грабившие прибрежные города, а на севере кочевые племена джурчжэней начали проявлять несвойственную им дерзость. Цинь, почуяв слабину, в последний год значительно усилили давление, проводя постоянные провокации на границе.
Их посол, Чжун Ли, был карьерным дипломатом, известным своим острым умом, прагматизмом и… отсутствием иллюзий. Он не был ястребом. Он был человеком, который видел проблемы и искал пути их решения. Любой ценой.
Изучив все это, я уже довольно четко представлял, чего он хочет. Он искал рычаг. Способ либо ослабить Цинь, либо заставить его отвлечься. А кто может исполнить роль такого рычага лучше, чем другой сосед Цинь, который как раз продемонстрировал свою… агрессивную независимость, разгромив храмы и поссорившись со всей аристократической верхушкой?
Ночь опустилась над дворцом, густая и беззвездная. В малой приемной, куда я велел не впускать даже прислугу, горел лишь камин и несколько свечей, отбрасывавших трепещущие тени на стены, увешанные старыми картами. Воздух был наполнен тишиной и ожиданием.
Ровно в назначенный час дверь бесшумно открылась. Первым вошел князь Оболенский. Он был бледен и сосредоточен. За ним, ступая бесшумно, как кот, проследовал невысокий, щуплый мужчина в простом, темном халате, без каких-либо знаков отличия — посол Чжун Ли.
Его лицо было узким, скуластым, с темными, раскосыми глазами, которые казались абсолютно черными в полумраке комнаты. Его движения были плавными, экономичными. Он не выглядел ни напуганным, ни подобострастным. Он был собран, как часовой механизм.
— Ваше Императорское Величество, — его голос был тихим, но очень четким, с легким, певучим акцентом. Он склонился в безупречном, по их меркам, поклоне. — Прошу прощения за столь поздний визит и за те неудобства, что мы вынуждены причинять.
— Господин посол, — я кивнул, оставаясь сидеть в своем кресле у камина. Я не предложил ему сесть. Это была часть игры. — Ваша настойчивость говорит о важности дела. Говорите.
Он выпрямился, его руки были спрятаны в широких рукавах.
— Мой повелитель, Сын Неба, с интересом наблюдает за стремительными… изменениями в вашей великой империи. Он видит в вас человека решительного. И сильного.
— Лесть — плохое начало для тайных переговоров, — сухо парировал я. — Вы находитесь в тысячах километров от вашего Сына Неба, господин посол. И пришли ко мне ночью, скрываясь ото всех. Давайте опустим церемонии. У вас есть проблема. У меня — тоже. Возможно, наши проблемы имеют общий корень.
На его невозмутимом лице на мгновение мелькнуло нечто вроде уважения. Он оценил прямолинейность.
— Вы говорите о Цинь, — констатировал он.
— Я говорю о хищнике у моих восточных ворот, который почуял, что добыча ранена, — поправил я его. — Ваша империя для них — старый, могучий зверь, которого они боятся, но за которым охотятся. Моя — молодая, но дерзкая, и они считают ее легкой добычей. Они ошибаются в обоих случаях. Но чтобы доказать им это, нужны действия.
— Действия требуют ресурсов, — мягко сказал Чжун Ли. — А
