Мстислав Дерзкий. Часть 4 - Тимур Машуков

Я нахмурился.

— Что с ними? Литейные заводы работают. Пороховые мельницы тоже.

— Работают, — согласилась она. — Но против мертвяков, как вы знаете, простая свинцовая пуля — что комар для быка. Их можно убить только заговоренными пулями и снарядами. Оружием, отмеченным печатью богов.

Меня будто окатили ледяной водой. Я, сокрушая храмы, выкорчевывая жрецов, в пылу борьбы забыл об этой сугубо практической, смертельно важной детали.

— Раньше это был конвейер, — Наталья говорила четко, без упрека, просто констатируя факт. — Раз в месяц жрецы прибывали на оружейные заводы и арсеналы. Проводили обряд освящения. Весь произведенный за этот период боезапас становился эффективным против нежити. Сейчас, по понятным причинам, этот конвейер остановился.

Я молча подошел к столу и с силой уперся в него ладонями. Глупец. Я был слепым, самонадеянным глупцом! Я думал о стратегии, о дипломатии, о внутренних врагах, а упустил такой элементарный, такой жизненно важный аспект обороны.

— Запасы? — спросил я, уже зная ответ.

— Запасы еще есть, — сказала Наталья. — Но их хватит, в лучшем случае, на два-три месяца интенсивных боев. А потом… Потом наши солдаты с их новыми, блестящими винтовками будут не опаснее для мертвяков, чем мальчишки с рогатками. Армия ничего не сможет им противопоставить.

Тишина в кабинете снова стала звенящей, но теперь она была наполнена иным, куда более реальным ужасом. Я представлял себе картину: солдаты, отчаянно отбивающиеся штыками от ползучей, неумолимой стены мертвой плоти, пока их ружья висят на плечах бесполезным железным хламом.

— Этого не произойдет, — проговорил я, поднимая голову. Голос мой звучал хрипло, но в нем не было и тени сомнения. — Я обещаю. Я займусь этим лично.

Я прошелся по кабинету, снова глядя на карту, но теперь уже на восточные границы, отмеченные алыми значками прорывов.

— Раньше же как-то мы справлялись. До появления огнестрела. В прежние времена умели накладывать чары на обычные стрелы, на копья, на сталь мечей. Значит, и сейчас справимся. Магия не исчезла вместе с жрецами. Она всегда была и есть. Просто ее суть извратили и сделали ее зависимой от богов. Нужно понять, изменился ли сам принцип, или вы просто разучились. Собрать лучших магов-практиков, алхимиков, рунистов. Мы найдем способ.

Наталья смотрела на меня, и в ее глазах я видел не просто надежду, а уверенность. Она верила, что я найду решение. Эта вера давила на плечи тяжелее любой короны.

— Хорошо, — просто сказала она и встала. — Я доложу командующим, чтобы берегли ценные боеприпасы. И ждали вашего решения.

Она ушла, оставив меня наедине с новой, чудовищной проблемой. Я чувствовал, как усталость накатывает волнами, угрожая смыть последние остатки ясности мысли. Нужно было идти спать. Хотя бы на пару часов. Завтра… Нет, сегодня, уже сегодня мне предстояло собрать совет, разослать приказы, начать лихорадочные поиски решения.

Я потушил свечи в кабинете и, пошатываясь от изнеможения, побрел в сторону своих покоев. Дворец спал. Только едва слышные шаги моих Духов-Воинов, следовавших за мной как тени, нарушали гробовую тишину бесконечных коридоров.

Я уже почти дошел до двери своих апартаментов, мысленно представляя, как падаю на кровать и проваливаюсь в пучину забвения, как вдруг… остановился. Что-то было не так.

Я замер, всеми фибрами пытаясь понять, что именно. И тогда я почуял. Сначала едва уловимо, словно мимолетное воспоминание. Потом сильнее. Запах. Сладковатый, приторный, отвратительно знакомый. Запах тлена, разложения, смешанный с озоном и холодом земли. Запах Нави. Но не просто Нави. Это был концентрированный, ядовитый, невероятно мощный запах Высшего Порождения. Существа, наделенного разумом, волей и колоссальной силой.

И оно было здесь. Совсем рядом. Где-то в стенах моего дворца.

Ледяная волна адреналина смыла всю усталость, всю дрему. Тело напряглось, как струна. Инстинкты, заточенные за годы войн не с людьми, а с сущностями из иных миров, забили тревогу.

Я не стал звать охрану. Против такого обычные маги были бесполезны. К тому же, дворец был максимально защищен от подобного, и тут к появлению порождений Нави банально не готовы.

Я медленно, бесшумно развернулся. В моих руках, отозвавшись на зов воли, материализовались мои мечи. Левый — из ослепительного, чистого Света, режущего саму тьму. Правый — из абсолютной, впитывающей все Тьмы, рожденной в безднах между мирами. Их лезвия запели тихим, звенящим гулом, предвкушая бой.

Запах вел меня. Он исходил из западного крыла, из тех покоев, что выходили в старый сад. Туда, где когда-то жила мать Насти, и где теперь царила красота забвения.

Я двинулся на этот запах. Не как император, не как политик. Как охотник. Как страж. Шаг был бесшумен. Дыхание — ровным и глубоким. Глаза впивались в полумрак коридора, выискивая малейшее движение, искажение тени, всплеск чужеродной энергии.

Тишина вокруг стала еще более зловещей, будто прислушивающейся и предвкушающей. Далекий скрип половицы, продирающийся сквозь толстые стены, казался пушечным выстрелом. Воздух становился гуще, холоднее. Магические светильники горели ровно, но уже не могли разогнать мрак, что сгущался впереди.

Я подходил к повороту, за которым начинался коридор, ведущий в заброшенные покои. Запах тлена и смерти становился почти невыносимым, обжигая ноздри. Что-то ждало там. Что-то древнее, злобное и пришедшее с единственной целью.

Я сжал рукояти мечей, чувствуя, как их сила пульсирует в такт ударам моего сердца. Оставалось сделать последний шаг. Выйти из-за угла. Увидеть врага.

— Княже! — Появился рядом Китеж, и его голос прозвучал в моем сознании, резкий и тревожный. — Чуем! Скверна, мертвая и сильная! Здесь, в стенах!

— Я знаю, — сквозь зубы выдавил я, напрягшись.

Мои чувства, обостренные до предела Образом Орла, уже выхватывали тончайшую, ядовитую нить чужеродного присутствия. Она вилась по коридорам, как дым от гниющего полена.

Мы с Китежем и троицей его духов бросились за поворот, туда, откуда только что доносился этот запах. Пусто! Ничего. Лишь дрожащий в воздухе след, стремительно тающий, как узор на морозном стекле от дыхания.

— Он в тайных проходах! — выкрикнул я, и мой голос, сорвавшийся с низкого баритона на опасный, волчий рык, прокатился по каменным стенам.

Левая рука сама взметнулась, и магическая энергия, холодная и цепкая, как щупальца, рванулась от меня, ударив в замысловатый узор на стене, изображавший охоту единорога. Это был не просто орнамент. Это был ключ. Мой ключ. Я — Инлинг. Кровь моя была пропуском в любую тайну этого дворца.

Камень бесшумно пополз в сторону, открывая черный, зияющий провал.