Нежили-небыли - Татьяна Олеговна Мастрюкова
Так что тут, похоже, что-то Алиска недоговаривает или вообще сыграла с огнем, отлично зная, что двойное пространство зеркала – отличный проводник для ложной души покойника, чтобы вторгаться с того света на этот. Ложной – потому что настоящая душа пребывает именно в том месте, где ей положено быть, а то, что здесь у нас возвращается в облике умершего, к человеку никакого отношения не имеет.
Или все банальнее – она искала мыло с покойника. Помню, как невзначай спрашивала у меня, сохранилось ли мыло, которым обмывали бабушку; я тогда в ответ уточнила, в своем ли она уме. Да я вообще не в курсе, как обмывают покойников, и не хочу этими сведениями обладать. Зато Алиска просветила, что «мертвецкое мыло» используют для лечения и приворота. Я еще тогда заподозрила, что с ней не все в порядке, но, как оказалось, тогда еще был порядок.
Теперь же все плохо: этот кремированный и неотпетый дядька Афанасий смотрит на Алиску из зеркала, и она боится его, так боится, что начала глушить страх алкоголем. Она никогда не раздевается перед зеркалом, и даже в ванной оставила только небольшое зеркальце, чисто прыщи давить и макияж наносить, потому что похотливый дядька-мертвец пялится и пялится.
Лично я никакой похоти в новых Алискиных глазах не увидела, но это объяснимо – даже в таком плачевном состоянии она все равно красивее и, прямо скажем, фигуристее меня. Можно порадоваться, что я не во вкусе мертвеца.
Но эти чужие зеленые глаза однозначно были ненормальными, слишком взрослыми для нее, недобрыми и неприятными. Поменялся не только цвет радужки, но и взгляд, ускользающий, прячущийся, и если присмотреться, то можно заметить, что эти новые глаза на Алискином лице даже выглядят как-то неправильно, чужеродно. Сразу это не разглядишь, только возникает тревожное ощущение на уровне подсознания. Поэтому и я первым делом, только открыв Алиске дверь, отреагировала на них. Скажем так, глаза бросаются в глаза.
– А еще Афанасием звался! – продолжала плакаться Алиска. – Знаешь, какое значение имени? Бессмертный!
– Ну тут от имени мало что зависит, не накручивай. Нашла бы ту старуху, которая дядьку убила. Один раз она с ним расправилась, расправится и сейчас, – посоветовала я.
– Искала!
Она так выкрикнула это, что я даже отшатнулась от неожиданности.
Алиска заметила и понизила голос:
– Нет ее нигде. Будто бы и не было никакой старухи. На похоронах на телефон снимал кто-то, как раз как старуха ущипнула дядьку Афанасия за нос. Снимал чуть ли не ролик, все мы, присутствующие, на фотках есть, стоим шокированные, а чем – неясно. Ведь бабки нет ни на одной фотке, ни на видео. Нигде. Все присутствовавшие ее видели, она же реальная была, материальная, а кто такая, откуда, куда делась и почему нет на фотках? Вот как ее искать, если это его смерть?
– Алис, ну как тогда вы, включая санитаров, увидели ее, если это что-то потустороннее? – спросила я и сама себе поразилась, насколько ловко я научилась себя контролировать, даже на бессознательном уровне. Всегда адекватная, правильная реакция, разумные вопросы, меня не подловишь.
– А так! Захотела – и увидели. Ко мне, может, тоже смерть, когда придет, всем покажется. И к тебе…
Меня передернуло от такого предположения. Почему-то вспомнилась история, не помню уже кем рассказанная, как девушка как-то вечером шла с учебы после последней пары.
Стояла поздняя осень, темнота уже, и недалеко от дома пересекла ей дорогу какая-то пожилая женщина самого обыкновенного, ничем не примечательного вида. Обошла кругом и внезапно на спину девушке с несвойственной возрасту резвостью запрыгнула.
Та обалдела, попыталась стряхнуть ее с себя, а старушка в плечи вцепилась, ногами за талию обхватила, поудобнее устроилась – и все молча, только пыхтела. Девушка и пыталась ее руки отцепить, и по ногам била, и кричала, все без толку. Никаких прохожих рядом не оказалось, кто мог бы помочь, и до телефона добраться тоже невозможно – карман был зажат ногой полоумной старухи (опять эти старухи!). Девушка с живым грузом на спине кое-как доковыляла до ближайшего подъезда, собираясь звонить в домофон и просить помощи, но тут бабка легко с нее спрыгнула и как-то очень резво ломанулась в кусты и скрылась в темноте.
Девушка в истерике добралась домой, где свалилась с острой болью в спине. Она даже не поленилась написать заявление в милицию, но сразу после этого попала в больницу, где скоропостижно скончалась. Дело закрыли, а врачи объяснили смерть инсультом, спровоцированным запущенным остеохондрозом. Откуда он взялся на пустом месте у молодой, никогда не жаловавшейся на здоровье девушки – ответить никто не смог, да и, в общем, никому дела до этого не было.
Алиска все время оглядывалась, прислушивалась, оборачивалась через левое плечо, хмурилась, подходила к окну на кухне, один раз даже резко встала и вышла в коридор, но, конечно, не поняла, кого увидели ее чужие новые глаза.
Будто бы невзначай только спросила:
– У тебя ведь никого здесь нет, только мы вдвоем? – И рассмеялась, когда я соорудила якобы непонимающее лицо.
Когда она начала спрашивать про бабушку, я внезапно подумала: «Если скажет: „Бабулька твоя здесь, с нами, в этой комнате?“ – я ее вытолкаю взашей».
Это было еще до того, как мама притащила шарлатанку-экстрасенса, и понятно, почему она сделала это в мое отсутствие.
Но Алиска с надеждой взглянула на меня чужими зелеными глазами и тут же взгляд отвела, он будто поплыл в сторону.
– Бабулька твоя тоже ведь знала, да, Тася? Она ведь передала тебе что-то, передала?
Так вот почему она ни в больницу к моей бабушке, ни на похороны не пришла – зачем, если, по ее мнению, все, что могла, бабушка передала мне.
Сразу стало понятно, с чего это Алиска вдруг обо мне вспомнила. Как приспичило, сразу и прибежала. Неугомонная Калиса.
Алкоголь не помогал, да и чем он вообще может помочь. Старуху не найти. Колдун ей перед смертью действительно что-то передал, но совсем не то, о чем она мечтала, и что теперь с этой передачкой делать и как ее хотя бы нейтрализовать, даже не использовать, – Алиска без понятия. А я тем более, так что зря она на меня надеялась.
По-человечески мне было жаль Алиску. Она как-то ловко ушла от темы, когда я прямо спросила, обращалась
