Нежили-небыли - Татьяна Олеговна Мастрюкова
Интересно, что все свои развернутые ответы дух начинал со слова «раппортую». Когда мы первый раз расшифровали его, то невольно насмешливо хмыкнули, не сообразив, что можем обидеть собеседника. Видимо, пришел какой-то военный, только не сильно грамотный, решили мы в итоге. Ну военный так военный, кто пришел, тот и пришел, лишь бы разговаривал.
Только много-много позже я узнала, что в спиритическом сообществе с начала его возникновения латинским словом rapport обозначалось соотношение медиума с духом, или колдуна и жертвы, или сомнамбулы и гипнотизера, и этот факт, это знание, которым мы с подружкой, разумеется, не обладали, теперь совершенно с другой, совсем уж неприятной стороны освещает наши детские шалости.
Как это обычно бывает, общение с разговорчивым духом постепенно превращалось из простого одноразового развлечения в манию, так что мы с подружкой постоянно таскали с собой карандаши и при каждом удобном случае садились вопрошать духа о всякой бытовой ерунде, не особенно-то нуждающейся в подтверждении или опровержении таким экзотическим способом.
Веселенькое, развлекательное общение становилось все неприятнее и неприятнее, хотя изначально маскировалось под сравнительно невинные шуточки-прибауточки, совсем как у дяди Гриши, хотя я себе в этом не признавалась.
Дух начал ни с того ни с сего хамить, грубить. Вполне вероятно, что мы его просто-напросто достали, но ведь он мог не приходить, не отзываться, в конце концов.
Сначала дух обозвал нас тупорылыми дурищами. Это было неожиданно, вообще на ровном месте, и мы недоуменно переглянулись, даже не поняв: обижаться нам или нет. Ни одна из нас ни за что не стала бы так обзывать другую, даже в шутку.
– Черная касса – ключ у меня, кто обзывается – сам на себя, – попыталась отшутиться подружка присказкой, тоже, кстати, дяди-Гришиной, которую она услышала от меня.
Карандаши с бешеной скоростью телеграфировали:
«А ты что хочешь: за печкой заблудиться или в стакане утопиться? Или на леске удавиться?»
– А ты что хочешь?.. – начала было я, тоже собираясь отделаться шуточкой.
Но дух перебил, если можно так сказать про всего лишь движение карандашей:
«Раппортую. Хочу вас с лестницы сбросить, кости переломать. Я тебе задам, сикильдявка!»
Нам с подружкой это совсем уж не понравилось, потому что такие угрозы были совершенно невеселые и несмешные. Мы могли бы в любой момент сами прервать это странное общение, всего лишь разжав пальцы, но вместо этого продолжали проговаривать вслух алфавит и следить за карандашами.
– Ничего ты нам не сделаешь! Тебя вообще нет! – выпалила подружка.
Карандаши не двинулись.
Мы молча смотрели друг на друга, растерянные и немного испуганные. Казалось, что игра закончена, и от этого лично я испытала некоторое облегчение. Похоже, подружка была того же мнения, и только мы перевели дух и начали улыбаться, как карандаши снова дернулись.
– А. Б. В. Г. Д. Е. Ё. Ж. З. И. Й. К. Л. М. Н. О. П, – хором привычно перечисляли мы, но теперь уже без всякого энтузиазма.
– Р… – Карандаши соорудили треугольник.
– А… – Карандаши снова дернулись.
Мы уже поняли первое слово…
«Раппортую. Совсем близко есть. Скоро приду, паскудницы».
Тут наконец-то мы отшвырнули карандаши, а потом вообще поломали их, даже молотком раздробили в щепки, и по дороге домой я бросила обломки в мусорный контейнер. И никому ничего не рассказывали, даже не из-за боязни, что нас засмеют. Все это было слишком правдоподобно, так что обсуждать произошедшее даже друг с другом совершенно не хотелось, словно таким образом мы могли снова вызвать этого духа. Так до сих пор и неизвестно, что это было.
В душе я порадовалась, что в последний раз мы разговаривали с духом при помощи карандашей в подружкиной квартире, а не у меня в родительской и не у бабушки. Не очень хорошо по отношению к подружке, согласна, и даже тогда я укорила себя за такие мысли, напрочь забыв про бабушкиного племянника, – ведь я уже жила рядом с чем-то злым, и неизвестно еще, как повлияло бы дополнительное зло. Подсознательное ощущение, что я избежала еще больших неприятностей, чем уже у меня были, благодаря спиритизму не на своей территории, нашло подтверждение довольно скоро, потому что спустя буквально неделю, когда моя подружка, вернувшись домой после школы, была в квартире одна, на нее упал шкаф в прихожей. К большому счастью, упасть до конца шкафу не позволила стоявшая напротив тумбочка, а то подружку придавило бы насмерть, а так она отделалась только сломанной рукой и сильными ушибами из-за выпавших с полок вещей. Так она и лежала, без возможности пошевелиться, несколько часов до прихода родителей.
– Лучше бы мы у тебя вызывали, – сказала она мне, когда я пришла ее навестить.
– Лучше бы на улице, – возразила я, и тоже была неправа.
«Лучше бы мы вообще никого никуда не вызывали», – вот что должны были мы сказать друг дружке, но не сказали.
Несколько лет назад я случайно столкнулась с этой своей школьной подружкой в магазине. Мы перестали близко общаться уже в школе, а после выпускного вообще потеряли друг друга, так что теперь, словно нам было действительно интересно, начали бурно обсуждать прошлое и настоящее одноклассников и знакомых. И между прочим, конечно, вспомнили про карандашного собеседника.
– А ты с кем-нибудь еще так вызывала? – спросила бывшая подружка, и глаза ее загорелись в предвкушении.
– Нет, конечно! И не рассказывала никому. А ты?
– Я? Я тоже никому не рассказывала. – И она спрятала глаза, как-то болезненно скривившись, а потом быстро перевела разговор на другую тему…
Соврала.
Это никого так быстро не отпускает, иногда не отпускает вообще. Начинается всегда как развлечение, шутка, такое легкое в исполнении и интересное времяпрепровождение. И никто не думает о последствиях.
Глава 15
Не предполагала никаких последствий и Алиса, или попросту Алиска, которая на самом деле, по паспорту, записана Калисой, что лично для меня было открытием, поскольку узнала я об этом совершенно случайно.
Калиса-Алиска приходится нам с Илюшкой какой-то там троюродно-четвероюродной сестрой, а может, и вовсе тетей, хотя по возрасту немногим старше меня.
Алиска, походу, своего редкого имени стеснялась, хотя это было единственное, что осталось ей от родителей. Они погибли в автокатастрофе, и оставшуюся круглой сиротой трехлетнюю малышку удочерили какие-то пожилые бездетные дальние родственники, не знаю уж с чьей стороны. От них Алиске досталась квартира и кое-какие сбережения, позволяющие жить скромно, но независимо.
Пока была
