Нежили-небыли - Татьяна Олеговна Мастрюкова

Поэтому всех насторожила одномоментная перемена в ее поведении, когда в один из дней Ирка-Достань-воробышка внезапно перестала плакать, резко повеселела и заявила бабушке, что готова вернуться к себе домой.

А моя бабушка ее сразу не отпустила, заподозрив неладное. Как показало время, лучше бы отпустила.

И взрослая тетенька в бабушкину квартиру игрушек натащила, куколок каких-то тряпичных, самодельных. Да-да, тех самых, которых потом мой папа выкинул на помойку при бабушкином переезде, к сожалению не дав мне на них взглянуть. Тех самых, как я теперь понимаю, которых вернули мне обратно.

Куклы были обязательным условием возвращения к жизни, сказала моей бабушке ее сестра. Только не уточнила, чьего именно возвращения, то есть намеренно обманула человека, заботившегося о ней, давшего ей приют.

Чтобы сынок вернулся, Ирка-Достань-воробышка должна была принять вместе с ним манилки других людей. Манилки приманивают умерших обратно в наш мир, держат здесь тот срок, который они могли бы прожить, если бы не несчастье, оборвавшее их жизнь. Только тот или та, к кому за утешением и помощью опрометчиво обратилась Ирка-Достань-воробышка, нарочно слукавила. Приходят обратно только нечистые покойники, нежить, и, чтобы удержаться в мире живых, им нужно изводить этих живых. Можно защититься от зла, которое они приносят, жертвой, но никак нельзя добиться от них добра. Покуда манилка в доме, не будет людям в нем покоя. Но если ты сам, по своей воле, нежить призвал и приютил, то обязан договор исполнять весь срок, если только не удастся передать такую ужасную обязанность кому-то еще…

Ирка-Достань-воробышка согласилась, лишь бы возвратить сыночка, а по факту – эгоистично вернуть самой себе душевный покой.

А потом сын стал ее пугать. Одно дело, когда это живой человек, тут ты хотя бы способен его как-никак контролировать или даже можешь получить общественную помощь и поддержку. С вернувшимися с того света такое не проходит.

И Ирка-Достань-воробышка, любящая мать, не нашла ничего лучше, как спешно уехать к себе домой, оставив моей бабушке кое-какие свои приобретения. Не только материальные.

И я совсем не верю, что она ничего не знала про последствия своих поступков. Отлично знала, раз обратилась точно по адресу. Такая вот у бабушки родня.

Неизбежное ужасное происходит когда-нибудь с каждым из нас, а мы своими неправильными поступками просто приближаем эту встречу и неправильными действиями обеспечиваем этой встрече плохой исход.

Ирка-Достань-воробышка уехала, а ее сын остался в бабушкиной квартире, которая стала квартирой с соседями. Остался тоже соседом.

Прошло время, и уже сама Ирка-Достань-воробышка скончалась от вполне естественных причин и была похоронена и благополучно забыта, а сын ее все так же обретался у моей бабушки.

Только он был совсем другой сосед, не такой, как остальные…

Наверное, покажется странным, что я не боялась жить у бабушки, когда там обитал он…

Но в том-то и дело, что чаще всего он, в отличие от других соседей по квартире, никак не проявлял себя.

Бабушкин племянник появлялся, только когда у нас с бабушкой царила полная идиллия. Я начинала получать если не удовольствие от жизни вне родительской семьи, то совершенно комфортную среду, где от меня много не требовали, где я была только внучкой, единственным ребенком, где все внимание доставалось только мне одной. Когда я переставала хотеть вернуться домой, к родителям, вернее – не думала о возвращении, забывала, что может быть иначе, чем с бабушкой.

Вот тут-то он и возникал из ниоткуда.

Сначала просто выглядывал из-за шкафа, перегораживающего бабушкину комнату, иногда даже заходил во вторую половину комнаты и быстро выходил, прежде чем я успевала как-то среагировать. Это всегда происходило в отсутствие бабушки.

В тот первый раз я даже подумала, что это гость кого-то из соседей по квартире, просто ошибся комнатой. Не успела испугаться, настолько это было неожиданно и невозможно. Он вроде бы даже назвался, но невнятно, и кажется, я каким-то непостижимым образом сама поняла, кто это. Зашел по-хозяйски, полез в сервант, попутно бормоча, что забирает свое, достал чашку из кузнецовского фарфора, повертел в руках и с такой силой поставил на стол, что чашка треснула.

Я настолько обалдела от его наглости, что просто сидела молча, вытаращив глаза. И если сначала была только удивлена, а не напугана, то от звякнувшей чашки тут же покрылась липким потом. Он ушел, хлопнув дверью, а я со страхом думала, как объяснить бабушке порчу драгоценной посуды, – это были остатки дореволюционного чайного сервиза, то немногое, что удалось сохранить из приданого бабушкиной бабушки через все потрясения и переезды.

Бабушка выслушала мою версию произошедшего, попеняла, что я впустила чужого и позволила ему у нас лазить, хотя я никого не впускала. А потом бабушка демонстративно прошлась по соседям, не тем, что в ее квартире, конечно же, а по настоящим, по подъезду, выяснила, что к нам никто не приходил, и очень сильно отругала меня за наглую ложь.

Мои оправдания только взбесили ее, и потом я еще получила нагоняй от родителей.

Прошло довольно длительное и невыносимое для меня время, пока доверительные и дружеские отношения с бабушкой не восстановились. Наверное, на самом деле это было два-три дня, поскольку бабушка никогда дольше не дулась, но мне они казались неделями.

И так бывало постоянно.

Это было очень странно, потому что как можно при наличии «соседей по квартире» отрицать этого персонажа, да еще и укорять меня во лжи?

Из-за этого я винила себя, списывала на психологический фактор, на свою собственную бессознательную деятельность. История Ирки-Достань-воробышка мне, разумеется, была известна, но сопоставить появляющегося в бабушкиной квартире совершенно незнакомого мне дядьку с бабушкиным племянником я сразу никак не могла, поскольку подробности, включая его внешность и имя, узнала позже самой первой встречи с ним. А познакомились, так сказать, мы уже после его физической смерти, на минуточку.

Бабушка, почему-то совершенно не проецируя ситуацию на собственную семью, с осуждением рассказывала про своих бывших однодеревенцев: мол, у них вечные проблемы с сыновьями, но каждый жалуется не на своего, а на племянников. С дочерями – полный порядок, если они доживут до сознательного возраста, а сыновья все сплошь с червоточинкой какой-то, про́клятые. Именно так – про́клятые, без всяких там «как». Объяснять отказывалась.

Зато помню довольно жуткую историю про чьего-то сына (племянником он тоже приходился, но не в нашей семье, хотя теперь ничего нельзя утверждать со стопроцентной уверенностью). Его все обвиняли в смерти жены: мол, принес ее в жертву собственному