Нежили-небыли - Татьяна Олеговна Мастрюкова
Родители еле всех успокоили, ничего не обсуждали и не сказали, что поверили, что увидели, не объяснили, что случилось, но свет до утра не гасили. А как рассвело на дворе, отец оделся по-уличному, с лопатой полез в подпол, молча, ни на кого не глядя, и так же без слов, без разговоров и объяснений вышел из дома со свертком рогожи. В лесу уже снег начал стаивать – в их местности уже в начале марта теплело быстро, наполнялось талой водой. И отнес то, что от нежеланного сына осталось, на лесное болото, нашел дорогу, сам не заблудился, не утоп. Кабы не зима, сразу бы туда отнесли, как было заведено у них в деревне с подменышами поступать.
Только вот Трофимчику это не помогло: ножка стала болеть, сохнуть, пока не изуродовалась вся. Родители его к врачам возили, к знахаркам-колдунам, да без толку. Так и остался хромым инвалидом на всю свою недолгую жизнь, да еще и странненьким, – немного умом подвинулся, пока его нежилец жевал. И к работе непригодный, неприкаянный, рано начал к бутылке прикладываться, не слушая ни отца, ни мать. Окружающие ни его, ни родителей не винили, только злосчастного нежеланного мертвенького младенца, попытавшегося жить. Так и маялся Трофимчик, покуда после молодежной гулянки ранней весной пьяным не захлебнулся в растаявшей луже. Ведь пьяному-то море по колено, да лужа по уши. Прожил всего семнадцать лет калека.
Вот так всегда дети расплачиваются, страдают, а не родители, которые считают, что все правильно сделали.
Вот такая вот бабушкина семья была.
Когда Илюшка родился, я из-за этой истории боялась, что он умрет и станет игошей. Поэтому, когда братик подрос, мы друг другу пообещали, что после своей смерти ни к кому не будем приходить, даже в гости, даже если один из нас, который останется живым, позовет другого. Так глупо и так предусмотрительно… Помнит ли об этой клятве Илюша?..
Гостей бабушка не особо привечала, во всяком случае, моих. И к ней в квартиру я никого из своих школьных подружек не приглашала, хотя сама-то к одноклассникам спокойно ходила в гости, зависала после школы, когда мы сообща делали какие-то учебные проекты. Не приглашала я вовсе не потому, что стеснялась бабушкиных соседей, – многие мои одноклассники все еще жили в коммунальных квартирах, которые, к слову, до сих пор существуют в нашем городе. Так что их было трудно чем-то таким удивить, тем более что бабушкины «соседи по квартире» никогда не появлялись при наших гостях, но одноклассники обалдели бы, обнаружив, что бабушкина квартира, о жизни которой я, разумеется, рассказывала, вовсе даже отдельная!
Хотя не во всех этих коммуналках были, как я уже говорила, адекватные соседи, но как-то дети приспосабливались и даже не обращали внимания, только отдельно предупреждали своих гостей-сверстников, что, например, сейчас в коридор лучше не выходить, потому что соседи ссорятся и могут швыряться друг в друга чем под руку попадется и есть вероятность, что ненароком пришибут брошенной табуреткой.
А еще у детей из коммунальных квартир бытовала странная игра: когда абсолютно все взрослые жильцы уходили на работу или по делам, но точно надолго, нужно было подкрасться к любой закрытой двери соседской комнаты, спросить в замочную скважину: «Есть тут кто?» – и внимательно слушать. Что-то вроде неопределенного гадания о будущем, кому что послышится. Например, собачий лай всегда слышался к ругани и наказанию, а классическая музыка – непременно к тяжелой болезни или даже смерти.
Разумеется, абсолютной тишины никогда не было, все же город, жилой многоквартирный дом. Но ходила история, будто в пустой квартире решившему сыграть в эту игру в одиночестве мальчику незнакомый голос ответил из-за двери прямо в ухо: «Я здесь живу. Заходи». И будто бы потом этот мальчик долго болел и в конце концов умер.
Поэтому спрашивать нужно было исключительно детской компанией, хотя бы вдвоем, чтобы не было так страшно. Когда ты с кем-то, всегда не так страшно, как в одиночестве.
Ситуация с шепотом того, кого там быть не могло и не должно, мне была слишком хорошо знакома, поэтому гораздо страшнее казался рассказ одноклассницы, которым она поделилась с нами на переменке как бы между прочим. И это была не выдумка и не история, пришедшая через сотые пересказы. Ее соседа по коммуналке увезли в психбольницу с приступом белой горячки после того, как он выкинул с балкона топчан. Якобы спас всех соседей от дьяволят, которых сумел заманить в этот самый топчан, а то бы расползлись по всей квартире. Тут диагноз ясен даже ребенку, но санитары, уводя уже притихшего безумца, посоветовали провести в квартире дезинфекцию: мол, проходили мимо этого самого топчана (хорошо еще, никого внизу не было, когда он упал), так из-под его обломков в разные стороны разбегались какие-то чернявые мелкие животные, наверняка крысы.
Понятно, что все жильцы всполошились, и не только из этой квартиры, – весь дом на ушах стоял. Срочно позвали специалистов, те обработали квартиру и подъезд, включая подвал. Ни одной крысы, правда, ни до обработки, ни после не видели, но немного успокоились. Только соседи этого алкоголика никак не могли понять, как тому удалось незаметно развести в своей комнате этих неприятных животных, да еще в таком количестве. И вообще не нашли ничего умнее, как при моей однокласснице, маленькой девочке, обсуждать разные жуткие подробности вроде отгрызания носов и выедания глаз крысами у спящих младенцев и стариков. Даже ее родителям не пришло в голову, что эти страсти не для детских ушей.
Так вот моя одноклассница как раз и рассказывала нам, что только-только перестала бояться засыпать, потому что постоянно прислушивалась, не крадется ли к ее кровати крыса, спала из-за этого вполглаза, а если и засыпала, то мучилась кошмарами. Это на нее подействовал случай, о котором поведала соседская бабка. У ее сестры, которая в бараке жила, когда в нашем городе новый район строили, нельзя было детей одних оставить, особенно тех, кто ходил плохо, и лежачих больных – тут же набегали крысы и начинали грызть по живому. Несколько человек погибло на месте, кто-то в больнице от гангрены, а самые, считай, счастливчики, то есть выжившие, навсегда остались инвалидами – это были детки, кто без пальцев, кто вообще без руки, кто без
