Мстислав Дерзкий. Часть 4 - Тимур Машуков

Я помолчал, наслаждаясь редкими мгновениями покоя, которые могла подарить мне только она. Вега. Не жена, не официальная фаворитка. Нечто большее. Союзник, друг, единственный человек, рядом с которым я мог позволить себе быть не Императором, а просто Мстиславом.

— Самые большие пробоины… — пробормотал я. — Мертвяки на востоке. И гниение здесь, в столице. Мне нужны люди, Вега. Верные. А где их взять? Вся верхушка либо куплена Шуйским, либо связана круговой порукой аристократии.

Ее руки на мгновение замерли.

— Ты ищешь не там, — повторила она слова Арины. — Ты ищешь среди тех, кто у власти. А нужно искать среди тех, кого власть отринула.

Я открыл глаза и повернулся к ней. Она стояла, опершись о мой стол, ее темные, как спелые сливы, глаза смотрели на меня с бездной понимания и поддержки. Простое легкое платье резко контрастировало с роскошью покоев, но в ее присутствии была такая естественная царственность, перед которой меркла вся позолота мира.

— У Шуйского за долгие годы накопилась целая гора врагов, — продолжила она. — Талантливых, умных, принципиальных людей. Офицеров, которых он оклеветал и разжаловал за неподкупность. Чиновников, вышвырнутых из аппарата за отказ участвовать в его махинациях. Магов, которых объявил еретиками за то, что они не желали служить его целям. Аристократов — старые рода, что он задвинул на задний план. Они все в тени. В опале. Возможно, даже нищете. Но они живы. И они ненавидят его не меньше, чем ты не доверяешь ему.

Идея была столь же проста, сколь и гениальна. Я смотрел на нее, и кусочки паззла в моей голове начинали складываться в единую картину. Арина предлагала искать опору в низах. Вега — среди тех, кого исковеркала и выплюнула прежняя система. Два разных источника. Но одна цель.

— Ты можешь их найти? — спросил я. — Ненавязчиво. Узнать, кто из них еще не сломлен. Кто готов служить.

— Я сильный маг, Мстислав, — улыбнулась она, и в ее улыбке была бездна спокойной уверенности. — И я умею быть тенью. Я могу пройти там, где не пройдет твоя официальная разведка. Я могу поговорить с теми, кто никогда не откроет дверь человеку из Приказа. Дай мне немного времени. Я принесу тебе имена.

Я встал, подошел к ней и взял ее руки в свои. Они были сильными, шершавыми от оружия и магических ритуалов, но такими надежными.

— Спасибо, — сказал я просто. И в этом слове была благодарность не только за предложенную помощь, но и за эту минуту покоя, за ее веру, за то, что она была рядом.

— Не благодари, — она встала на цыпочки и легонько коснулась губами моей щеки. — Просто не утони. Этой империи ты нужен живым. И… мне тоже.

Она повернулась и вышла так же бесшумно, как и появилась, оставив после себя лишь легкий шлейф своего запаха и чувство странной, хрупкой надежды.

Я снова посмотрел на мерцающую карту Империи. Теперь она не казалась мне такой безнадежной. Появились точки приложения сил. План, пусть и зыбкий, начал вырисовываться. Наталья займется связями с провинциями. Арина поможет найти людей в низах. Вега вытащит на свет лучших из тех, кого затоптала прежняя власть.

Но был еще один человек. Краеугольный камень всей этой сложной конструкции. Тот, без чьего участия любой мой шаг был бы подобен движению в густом тумане. И с ним нужно было поговорить. Сейчас же.

Я подошел к стене и нажал на почти незаметную кнопку. Через несколько секунд в дверь вошел дежурный офицер моей личной гвардии.

— Готовьте машину. И усиленный эскорт. Я еду в Приказ Тайных Дел, — распорядился я. — Никому не сообщать о моем визите.

Офицер щелкнул каблуками и исчез.

Я подошел к зеркалу. В отражении на меня смотрел не уставший человек, каким я был несколько минут назад, а Император. Собранный, решительный, с холодным огнем в глазах. Маска была надета. Пора было вступать в игру.

Пришло время поговорить с Шуйским.

Машина, тяжелая и неуклюжая, словно бронированный жук, пробивалась сквозь вечерние улицы столицы. За толстыми, непрозрачными с улицы стеклами, мелькали огни фонарей, силуэты прохожих, погружающихся в сумеречную жизнь города. Но я не смотрел на них. Я смотрел внутрь себя, готовясь к предстоящей схватке. Эта битва будет вестись не мечами, а словами, взглядами, намеками. И поле боя — казенные стены Приказа Тайных Дел.

Приказ располагался в неприметном, массивном здании из темного камня, вдали от парадных площадей. Ни вывесок, ни гербов. Только глухие стены, узкие, как бойницы, окна и ощущение, будто здание впитывает в себя все звуки и свет извне. Моя машина в сопровождении десятка таких же въехала в замаскированный въезд, ведущий в просторный, мрачный внутренний двор.

Дверь открылась, и я вышел. Воздух здесь был особым — холодным, стерильным, пахнувшим озоном от магических барьеров, старым камнем и чем-то еще… чем-то вроде страха, впитавшегося в самые стены за долгие годы. Мои Духи-Воины, материализовавшись, тут же растворились в тенях двора, заняв позиции. Их незримое присутствие было моим единственным утешением в этом логове.

Меня уже ждали. Из тени у массивной дубовой двери вышел высокий, сухопарый человек в темном, строгом мундире без знаков различия. Григорий Андреевич Разумовский. Начальник Приказа Тайных Дел. Мой паук в центре невидимой паутины.

— Ваше Величество, — он склонил голову, но его глаза, холодные и пронзительные, как всегда, оставались наблюдательными. — Прошу следовать за мной.

Мы двинулись по длинному, слабо освещенному коридору. Наши шаги отдавались глухим эхом от каменных плит. Стены были голы, без украшений. Только через равные промежутки — матовые светящиеся сферы и тяжелые, окованные железом двери.

— Доложу по ситуации, — начал Разумовский, его голос был ровным и бесстрастным, как у хирурга, описывающего ход операции. — Василий Шуйский доставлен. Пока содержится в камере предварительного содержания. Не пытался сопротивляться при задержании. Вел себя… надменно.

— Он что-нибудь сказал? — спросил я, глядя прямо перед собой.

— Пока нет. Отказался от предложения дать показания. На стандартные вопросы отвечает молчанием. Но к нему еще не применяли методы интенсивного убеждения.

Я кивнул. «Методы интенсивного убеждения» — это был фирменный эвфемизм Приказа для пыток. Разумовский был мастером своего дела, и его люди умели развязывать самые крепкие языки. Но я приказал пока не трогать пленника. Мне нужно было сначала увидеть