Мстислав Дерзкий. Часть 4 - Тимур Машуков
— Дед… Славик? — прошептала она, и голос ее дрогнул.
Наталью будто кольнуло. Она бросила на меня быстрый взгляд, но промолчала.
— Да, зайка, это я, — сказал я, и сам удивился той мягкости, что прокралась в мой голос.
И тогда с Вероникой случилось преображение. Испуг испарился, как утренний туман. Ее лицо озарилось такой ослепительной, чистой радостью, что в комнате, показалось, стало светлее. Она вскрикнула — негромко, счастливо — и сорвалась с места.
— Не верю! Это правда ты! Такой молодой⁈
Она подбежала и обняла меня так сильно, что я подумал, мои кости хрустнут. Я, ошеломленный, не сразу среагировал, а потом медленно, почти неловко, похлопал ее по спине. От нее пахло дорогой, пылью и чем-то беззащитно-детским.
— Я думала, ты… я думала, тебя тоже нет, — всхлипнула она, уткнувшись лицом в мою грудь. — А ты… ты стал молодым! Как так?
— Долгая история, зайка, — уклончиво сказал я, отпуская ее. — Важно, что я здесь. И ты здесь. И вы с Наташей — целы.
Вероника отступила на шаг, утирая слёзы кулачками, но теперь она улыбалась. Это была улыбка человека, нашедшего в руинах единственную уцелевшую икону. Она вернулась к своему креслу, но уже не съеживалась, а сидела прямо, с сияющим лицом.
Я перевел взгляд на Наталью. Она наблюдала за этой сценой с тем же спокойным, немного грустным выражением.
— Простите за эмоции, Ваше Величество, — сказала она. — Она… она вас очень любила. После того, как все случилось… вы были для нее как последний оплот.
— Не извиняйся, — отрезал я. — В этом дворце настоящих эмоций меньше, чем в одной ее слезинке.
Я отпил вина, чувствуя, как его тепло разливается по уставшему телу.
— Говори, как дела? Что слышно на периферии?
Наталья вздохнула, ее лицо стало сосредоточенным, деловым.
— Дела, Ваше Величество, хуже некуда. То, что вы слышите в своих сводках — лишь верхушка айсберга. Мертвяки — это бедствие, но не главное. Главное — гниение изнутри. Чиновники воруют так, будто завтра конец света. Дороги разбиты, мосты рухнули. В деревнях — голод, в городах — волнения. Аристократия как с цепи сорвалась, каждый теперь думает, что может безнаказанно грабить свои же владения. Указы из дворца доходят до провинции в искаженном виде, если доходят вообще.
Она говорила четко, без прикрас, как и всегда. Младший агент Приказа Тайных Дел, когда-то заброшенная в самое пекло, а теперь — одна из немногих людей, чьим словам я верил безоговорочно. Ей не было смысла меня обманывать, и она одна из немногих, кто знал обо мне все.
— Я так и думал, — мрачно проговорил я. — Кабинет министров занят дележом пирога, пока империя горит. Мне нужны свои люди, Наташа. Не эти придворные хамелеоны. Люди, которые будут служить империи, а не своим кошелькам.
— Таких мало, — констатировала она. — Но они есть.
— Именно поэтому я вызвал тебя, — я отставил бокал и посмотрел ей прямо в глаза. — Я предлагаю тебе войти в мою личную свиту. Официально. Я создаю отдел по связям с провинциями. Фактически — мои глаза, уши и голос там, куда не доходят указы. Ты будешь отвечать за прямую связь с губернаторами, городскими советами, командирами гарнизонов. Будешь докладывать лично мне, минуя все министерства. Кому, как не тебе, бывшему агенту Приказа, знать, где искать правду и как доносить ее до верхов. С правом карать и миловать.
Наталья замерла. Ее пронзительные серые глаза изучали мое лицо, взвешивая каждое слово. Я видел, как в ее голове крутятся мысли, оцениваются риски, возможности. Она не была честолюбива. Но она была предана. Предана идее порядка, идее той самой империи, которая должна была защищать таких, как Вероника.
— Приказ Тайных Дел… Разумовский… — медленно начала она.
— Разумовский будет твоим куратором, но только формально, — прервал я. — Все отчеты — только мне. Ты будешь подчиняться ТОЛЬКО мне. Это будет мой, отдельный канал власти.
Она кивнула, все еще обдумывая.
— А Вероника? — спросила затем тихо графиня.
— Она останется здесь, при дворе. Под моей защитой. Она будет в безопасности. Ты знаешь, я свое слово держу.
Наталья посмотрела на девочку. Та слушала наш разговор с серьезным, взрослым выражением лица.
— Не переживай обо мне, иди, — вдруг сказала Вероника. — Дед Славик прав. Ему нужна помощь. А я… я буду ждать тебя здесь. Я буду вести себя хорошо.
Эти простые слова, казалось, поставили точку в сомнениях Натальи. Она выпрямилась, и ее взгляд снова стал твердым и ясным.
— Хорошо. Я согласна.
Она не стала клясться в вечной преданности. Просто констатировала факт. Это было именно то, что мне было нужно.
— Отлично, — я почувствовал, как с плеч спадает одна, пусть и небольшая, тяжесть. — Завтра получишь все документы и полномочия. Начнешь с восточных провинций. Да и вообще, пройдись по всей империи. Используй маголет для быстрого перемещения, не экономь. Мне как можно быстрее нужна объективная картина по мертвякам и готовности местных властей к обороне.
Мы обсудили еще несколько технических деталей. Пока говорили, я снова ловил себя на мысли о кадровом голоде. Наталья — идеальный кандидат для внешних связей. Но мне нужны были люди и здесь, в столице. Администраторы, офицеры, чиновники. Где их взять? Разумовский? Но усиливать его сейчас было опасно. Его магическая клятва верности была надежным щитом, но делать его своим единственным мечом — безрассудство.
И тут, словно в ответ на мои мучительные размышления, в дверь снова постучали. Более настойчиво на этот раз.
— Войдите! — крикнул я, нахмурясь.
Дверь открылась, и в проеме возникла еще одна знакомая фигура. Красивая, притягательная. Арина. Про нее в этой суматохе я и правда почти забыл.
— Мстислав, — обратилась она ко мне без титулов, как и раньше. — Слышала, ты тут ломаешь голову, где тебе верных людей набрать?
Я фыркнул. Ее способность узнавать то, о чем никто не говорил вслух, иногда пугала.
— А у тебя, как всегда, есть ответ?
— А то! — она вошла в комнату, кивнула Наталье и улыбнулась Веронике. — Сидишь ты в своем золотом дворце и думаешь, что все люди — либо
