Эволюционер из трущоб. Том 17 - Антон Панарин

— Стабильности, — усмехнулся старший, закуривая папиросу. — Мечтать не вредно.

Рыжий не ответил, продолжая смотреть на море. Небо с каждой минутой становилось всё темнее. Это было неестественно, слишком быстро, слишком резко, как будто кто-то специально затягивал небесный свод тучами, закрывая солнечный свет. Воздух стал холоднее, появилось ощущение, как будто атмосферное давление резко подскочило, вызывая лёгкую головную боль.

— Проклятье, похоже, будет шторм, — пробормотал рыжий, потирая затылок. — А во время шторма подводных тварей сложно заметить. Они любят такую погоду, выползают на берег и пытаются полакомиться человечиной.

— Спасибо за то, что просветил, — усмехнулся седой и добавил. — Но вообще, ты верно говоришь. Нужно доложить командиру, пусть усилит патрулирование на побережье. И народ пре…

Он не успел договорить, потому что рыжий внезапно замер, вытянул руку, указывая дрожащим пальцем в сторону горизонта, и начал заикаться, пытаясь выдавить из себя слова:

— Т-т-там! Там! Т-там что-то есть!

Старший гвардеец резко обернулся, посмотрел, куда указывал напарник, и кровь застыла у него в жилах от увиденного. На горизонте, где небо сливалось с морем, поднималась чёрная стена. Огромная, высотой с пятиэтажное здание. Гигантская волна неслась в их сторону с невероятной скоростью, рассекая море и поднимая водяную пыль на десятки метров в высоту.

— Чёрт! Тревога! Немедленно тревога! — заорал старший, раздавив в кулаке папиросу и бросился к сторожевой вышке, где была установлена сирена.

Рыжий побежал следом, обгоняя напарника, взбежал по деревянным ступенькам и дёрнул за рычаг, активируя систему оповещения. По всему Адлеру разнеслась сирена. Протяжная, воющая, предупреждающая о катастрофе, заставляющая людей замирать на месте и оглядываться в поисках источника угрозы.

Гвардейцы, патрулирующие улицы города, услышали сигнал и бросились к берегу, пытаясь понять, что происходит.

— Эвакуация! Всем срочно эвакуироваться вглубь материка! Цунами! Цунами идёт! — кричали бойцы в рацию, заметив огромную волну.

Люди не сразу поняли, что происходит, смотрели на гвардейцев с недоумением. Когда по венам потёк лёд, обжигая первобытным ужасом, местные жители рванули собирать документы, деньги, драгоценности. Однако было уже поздно.

Волна подошла к берегу через две минуты после того, как её заметили. Никто не успел собраться, спрятаться или убежать. На мелководье волна замедлилась, стала ещё выше, поднялась до семидесяти метров, и её тень накрыла весь город, погрузив Адлер во тьму. Время словно остановилось, люди замерли, задрав головы и глядя на чудовищную стену воды, нависшую над ними.

Волна обрушилась на город с силой божественного гнева. Раздавила здания, как картонные коробки, пронеслась по улицам, вырвала деревья с корнем, подхватила машины и понесла их, как игрушечные кораблики. Вода бушевала, не оставляющая шансов на выживание. Если людям удавалось пережить водяной удар, то немногим позже они тонули, скрываясь под толщами воды.

Гвардейцы на берегу даже не успели развернуться и побежать: волна накрыла их первыми, раздавила, размазала по песку, а затем унесла их тела в море. Сторожевая вышка рухнула под напором тонн воды, сирена захлебнулась и замолчала, оборвав свой скорбный вой. Адлер перестал существовать.

Вода стояла несколько минут, затопив всё вокруг на десять метров в глубину. Затем она начала медленно отступать, возвращаясь в море и унося с собой тела, обломки и всё, что было плохо закреплено. После себя вода оставила лишь чернокожего мужчину с платком на голове. Он был сухим и невредимым, спокойным и невозмутимым, будто пришел искупаться на пляже, а не нести смерть и разрушения.

Он окинул взглядом то, что осталось от города, и на его лице не отразилось никаких эмоций. Ни сожаления, ни удовлетворения, лишь холодное безразличие к человеческим смертям. Он поднял правую руку, провёл ладонью по воздуху, словно благословляя стихию, и тихо произнёс на том же древнем языке, на котором пел заклинание в Турции:

— Смертные умирают, и лишь Владыка вечен.

Его голос был спокойным, размеренным, лишённым каких-либо интонаций. Он развернулся, посмотрел на север, туда, где за тысячи километров находился Екатеринбург, и в его глазах заплясали молнии. На губах чернокожего шамана появилась холодная улыбка.

— Кажется, в той стороне прячется костюм из плоти и костей, для моего Владыки, — произнёс он.

Шаман наклонился и поднял с земли корягу, выброшенную на берег волной. Длинную, изогнутую, покрытую водорослями и ракушками. Он провёл ладонью по дереву, и оно мгновенно высохло и заблестело, словно его отполировали и покрыли лаком.

Коряга превратилась в посох, удобный, прочный, идеально подходящий для долгого пешего путешествия. Шаман оперся на посох, сделал первый шаг в сторону севера и переступил через труп мужчины средних лет с застывшим на лице выражением ужаса. А вокруг была тишина. Мёртвая и звенящая.

Глава 6

Екатеринбург. Родовое поместье Архаровых.

Я посмотрел в окно, выходящее на юг, чувствуя, как по спине пробегает холодок от предчувствия чего-то ужасного. Оглушительный раскат грома, прозвучавший минуту назад, не был природным явлением, это я понял сразу. Так как хлопок сопровождался ещё и магическим всплеском, распространяющимся на огромное расстояние. Я установил ментальную связь с Мимо и попросил его как можно скорее явиться в поместье.

Ответ последовал мгновенно: через долю секунды рядом со мной материализовался крошечный сгусток слизи, быстро увеличивающийся в размерах.

— Отправляйся на юг, и узнай, что там произошло, — приказал я, чётко ощущая, откуда пришел всплеск маны.

Мимо кивнул, развернулся и уже собирался отправиться выполнять приказ, но не успел. Двери обеденного зала распахнулись с такой силой, что одна из них ударилась о стену и треснула.

В зал влетел военный советник, мужчина лет пятидесяти, в мундире, расстёгнутом на несколько пуговиц, с красным лицом и широко раскрытыми от ужаса глазами. Он тяжело дышал, словно пробежал расстояние от Хабаровска до Екатеринбурга на своих двоих. Оказавшись в обеденном зале, он закричал так громко, что голос сорвался на писк:

— Ваше Величество! Адлер… Адлер уничтожен. Его смыло! Города больше нет! Все погибли!

Артём вскочил со стула, опрокинув его, и уставился на советника с таким выражением лица, словно тот сошёл с ума.

— В каком, мать его, смысле смыло⁈ — прорычал Артём, сверля советника взглядом.

Советник судорожно кивнул, достал из внутреннего кармана мундира планшет. Дрожащими руками разблокировал экран и протянул Артёму, показывая запись с прибрежной камеры наблюдения. Все присутствующие за столом мгновенно столпились вокруг новоявленного Императора. Я протолкался вперёд и встал рядом с Артёмом, глядя на экран планшета.

Запись была короткой, снятой со стационарной камеры, установленной на одном из зданий на берегу. Сначала было видно спокойное море, людей,