Развод. Счастье любит тишину - Анна Барс
— Это так, — жёстко говорит он. — И я хочу продолжать свою практику, а не рисковать собственной шкурой ради одного развода.
Смысл его слов до меня доходит с трудом, и он это видит.
— Простите? — мотаю головой и обливаюсь холодным потом.
— Вы меня правильно поняли. Я не буду браться за ваше дело.
Что это, если не удар?
Мне становится плохо.
— Я хочу вас попросить, чтобы наш разговор остался между нами. Об этом не должен знать никто, — говорю, глядя ему прямо в глаза, с надеждой, что он действительно настоящий мужчина и не передаст информацию Можайскому при первой же возможности.
— Так он еще и не в курсе, — адвокат усмехается. — Мой вам совет, найдите себе другого представителя и принесите ему всё, что может подтвердить факт измены вашего мужа. Фото, переписки, любые доказательства, которые суд примет всерьёз.
И все.
На этом он поднимается с места и застегивает пуговицу на пиджаке.
— Я вас поняла, — голос дрожит, а ноги подкашиваются.
Стараюсь глубоко дышать, чтобы не потерять сознание прямо в этом офисе.
Уже на улице делаю глоток свежего воздуха, более менее прихожу в себя и сажусь в машину.
По дороге думаю о том, кто из адвокатов в нашем городе не побоится пойти против Можайского, и где мне взять те самые доказательства.
Всё, что у меня есть, это фото его руки и смятый рисунок Наташи. Нужно что-то посерьёзнее.
Пока я утопаю в размышлениях, мне звонят.
На экране телефона появляется имя контакта ЛЮБИМЫЙ МУЖ.
При первой же возможности поменяю на бывший!
— Слушаю тебя, Можайский, — говорю уверенно, несмотря на дикое волнение. — Что-то с Наташей?
— С Наташей все хорошо, — зло выталкивает он. — Ты, что, ходила к адвокату за моей спиной?
Глава 10. В заложниках у предателя
Паркуюсь у обочины и отвечаю только после того, как мне удается немного усмирить бешеное дыхание.
— Разве не так делают жены, которым изменяют?
Вспоминаю ту, с кем он мне изменил, и к горлу подкатывает тошнота. И дело даже не столько в репутации его любовницы, сколько в том, как ощущается видеть ту, на кого тебя променяли.
Сравнение с «соперницей» происходит само собой, и оно не заканчивается, как только вы расходитесь в разные стороны. Наоборот, как только я осталась наедине со своими мыслями, в голове запустился маятник, который с каждой минутой раскачивается все сильнее.
— Нет, — грубо отрезает муж. — Так делают недальновидные бабы. Не думал, что ты одна из них.
Говорить он может что угодно. Его измена оскорбила меня куда сильнее слов, поэтому побуду недальновидной бабой.
Главное — поскорее бы стать разведенной и про все это забыть.
— Алис? — муж решает поиграть в хорошего полицейского. — Когда ты перебесишься? У нас все-таки семья.
— И лошадей на полпути не меняют, — устало произношу и затылком прислоняюсь к подголовнику, — все это я уже слышала Богдан.
— Что ты привязываешься к моим словам? Лучше слушай, что я говорю тебе сейчас. Развода не будет, потому что я тебе его не дам.
Можайский звучит настолько спокойно, словно и правда верит в то, что ему удастся удержать меня рядом с собой силой.
— Ты не всевластен.
— У меня есть связи, — легко парирует он.
— Зачем? — стискиваю веки до появления белых звездочек перед глазами. — Зачем тебе я, когда у тебя есть любовница? Это какая-то больная фантазия, иметь двух женщин у своих ног?
У меня все просто — я с ним была по любви, кто бы что ни говорил. Даже не будь он человеком такого масштаба, я бы все равно любила его именно за качества характера.
Но это я. А он?
— Я так хочу.
Коротко и зло отвечает Богдан.
— Ну а я хочу развода, — отвечаю ему в тон. — Кстати, кто меня заложил? Твоя любовница, что пришла бороться за алименты, или адвокат?
Наступает нетипичное для моего мужа молчание. А он никогда не молчит, особенно в моменты обостренных конфликтов, вроде такого, как сейчас.
— Ой, прости, я кажется навела переполох в вашем раю, — глумлюсь над мужем, правда не испытываю от этого никакого удовлетворения. — Значит, все-таки это был адвокат. Ничего. Найду другого.
— Ты видела Диану?
— Да. Представляешь как тесен мир? — усмехаюсь, прикусывая нижнюю губу. — Так захочешь, не придумаешь…
Богдан меня не слушает. Его волнует другое.
— Что она тебе сказала?
— Кучу гадостей, что, впрочем, было ожидаемо.
— Что еще?
Понятия не имею, к чему ведет мой пока еще муж. Но раз его так интересует наш разговор с Дианой, то почему бы не сделать его жизнь капельку сложнее?
Ведь он явно боится, что она могла болтнуть лишнего.
— Не скажу. И вообще, мне пора. Наташу заберу в семь, пусть будет готова.
— Алиса, твою мать, — голос мужа звенит металлом, — не смей бросать…
Трубку я всё-таки бросаю, и, поставив телефон на беззвучный режим, прячу его в сумку.
Осадок после разговора с Богданом наложился на впечатления после встречи с его любовницей, и мне просто хочется сдохнуть.
Парочка из них получилась что надо. Уж она, особенно без алиментов от отца ее ребенка, быстро найдет применение деньгам Можайского. А может, такая женщина и была ему нужна все это время, и наш брак был ошибкой?
Чувствую себя униженной и разбитой.
И даже любовь к мужу уже отошла на второй план. Оказывается, расставаться больно по факту. И как бы я логикой ни пыталась себе пошагово разложить все по полочкам — не помогает.
Я прикипела к мужу, вросла в него сердцем и душой. А он взял и отплатил мне как самый настоящий подлец.
Еще и адвокаты пляшут под его дудку. В том, что у него прикормлен далеко не один юрист в городе — я уверена.
Значит, придется брать все в свои руки.
Безумная на первый взгляд мысль о том, чтобы представлять свои интересы в суде сначала пугает, но потом я понимаю, что терять мне нечего.
Пока Богдан будет думать, что ему удалось отговорить меня от развода, угрозами, я буду вовсю им заниматься. И нет, я себе не переоцениваю и понимаю, что это огромный риск.
Но кто не рискует, тот не пьет шампанского, верно?
Придя с работы, Маша застает меня на полу в гостиной с ноутбуком перед глазами и кучей распечатанных листов вокруг.
— Так, а что это тут у нас? — она поднимает с пола распечатку. — Как подать иск, — читает она. — Погоди, ты что…
— Длинная история, — тру глаза и смотрю на часы, что
