Минус на минус дает плюс - Хлоя Лиезе

— «Перерыв» без даты окончания. Звучит ужасно похоже на расставание.

В глазах Би вспыхивает огонь, который наполняется слёзами.

— Действительно похоже, когда ты так говоришь, Джейми.

— Прости, но как ещё я мог это выразить?

— Я… — у неё вырывается тихое, страдальческое рычание. Она хватает себя за волосы двумя кулаками и дёргает. — Я не знаю. Это сложно. И ты ничуть не упрощаешь ситуацию.

— Что ж, приношу свои искренние извинения за причинённые неудобства, за то, что хотел получить ясность и реальный ответ на этот вопрос, — она молчит, опустив голову и сильнее дёргая себя за волосы. — И это молчание, — говорю я ей, — это весь ответ, который мне нужен, — дёргая за манжеты, я поправляю пуговицы до тех пор, пока они не разделяют запястья пополам. Моя грудь болезненно сжимается.

Развернувшись на пятках, я оставляю её стоять на пороге.

Когда мои ноги касаются тротуара, я бегу.

* * *

Недели кажутся годами. Я хожу на работу. Я выхожу на пробежки, пока не выбиваюсь из сил. Я чувствую пустоту.

Я избегаю всех мест, где наши с Би пути могли бы пересечься. То есть, я иду в офис, а потом возвращаюсь домой. В моей квартире не слышно смеха и царит полная тишина. Единственные звонки, которые я получаю — от моего отца, которые заканчиваются яростным голосовым сообщением о том, что он «помнит, чего стоит моя верность», полным оскорблений и завуалированных угроз, потому что я не потерпел недостойное поведение Жан-Клода. Жан-Клод выполнил мои требования и съехал. Меня не было, когда он уходил, и его не было, когда я вернулся. Скатертью дорожка.

Теперь у меня есть только мои кошки, но даже они кажутся несчастными. Я выбрасываю вкусные кошачьи лакомства, которые Би приносила им на Хэллоуин и кормила их с рук, говоря, что они тоже заслужили достойное угощение.

Я кормлю их полезными для зубов беззерновыми лакомствами. Они ненавидят это. Я ненавижу это.

Я ненавижу, что снова это сделал. Что позволил себе по глупости влюбиться в человека, который никогда не хотел меня на длительный срок.

Я любил её. И всё равно меня оказалось недостаточно. Я не могу найти выход из положения, не могу изменить прошлое. Я просто должен каждый день влачить своё существование, а потом укладываться спать.

Стоя в своей пустой кухне, я смотрю в окно, не ощущая вкуса смузи на завтрак, когда на экране моего телефона загорается сообщение от Кристофера:

«Хочешь выпить кофе и поболтать?»

Чувство вины переполняет меня. Боже, каким же я был дураком. Прошло уже несколько недель с тех пор, как я видел его в приёмном покое, в целости и сохранности под присмотром моей подруги, и хотя после этого я ещё раз заглянул к Кристоферу, с тех пор я не писал ему. Он был добр ко мне, и я надеялся, что, если бы всё не рвануло мне в лицо, он стал бы хорошим другом.

Нервничая, с трясущимися руками, я отправляю ему ответное сообщение. «Я бы с радостью. Время и место?»

Он отвечает незамедлительно. «Этим утром? Если ты не возражаешь прийти сюда, моя кофемашина для приготовления эспрессо уже работает».

Мой желудок сжимается. Он живёт по соседству с Уилмотами. У меня возникает абсурдная фантазия, как я увижу Беатрис, когда приеду туда. Наши взгляды встречаются, мир вокруг нас растворяется, время замедляется, пока мы не оказываемся в объятиях друг друга, и не начинаются извинения, поцелуи и обещания никогда больше не повторять этого...

Мяу.

Я смотрю на кошек, их головы склонены набок с одинаковым выражением озабоченности. Морган неторопливо направляется к входной двери и трогает лапой ручку. Галли толкает меня локтем в ногу.

— А стоит ли?

Они громко мяукают в унисон. Судорожно сглотнув, я отправляю сообщение Кристоферу и подбираю ключи. «Уже иду».

* * *

Дом Кристофера похож на дом Уилмотов, но немного более грубоватый, по-прежнему опрятный, двор безукоризненно чист, и всё же я замечаю кое-где облупившуюся краску, старые окна, кирпич, который так и просится, чтобы его подправили раствором. Учитывая, насколько он успешен, я не сомневаюсь, что он мог бы позволить себе заплатить кому-то за такую работу. Это заставляет меня задуматься, что же его останавливает.

Я стучу в дверь, и мне приходится подождать всего мгновение, прежде чем дверь открывает одна из последних людей, которых я ожидал увидеть.

— Джейми! — Морин Уилмот раскрывает объятия и заключает меня в них.

Она поднимает на меня взгляд, и я теряю дар речи. Такие же радужки, как у Би, цвета бури, мерцают радостью. Доброе лицо озаряет улыбка, такая знакомая, что становится больно.

— Джейми? — спрашивает она. — Ты в порядке?

— Вполне хорошо, — отвечаю я ей, переступая порог. — А вы как?

— Занята, — бодро отвечает она. — Ты застал меня, когда я уже собиралась уходить. Я занесла кое-что перекусить, так как Кристофер вовсю пропадает на работе, компенсируя отсутствие этого крысиного ублюдка.

Я прикусываю губу, чувствуя странное раздражение от её выражения.

— Это был настоящий кулинарный хаос — готовить вкусняшки, чтобы соблазнить Джульетту, потому что она почти ничего не ела, а теперь домой возвращается моя вторая дочь, и у неё травма. Я сделала все кулинарные покупки, а потом зашла убедиться, что Кристофер тоже получил что-то вкусненькое. Тебе тоже стоит взять что-нибудь с собой.

— Вы очень добры, но я в порядке.

— Уверен?

Я киваю.

— Как хочешь, — она пожимает плечами и закрывает за мной входную дверь. — Хотя бы проходи. Давай найдём Кристофера. Знаешь, — говорит она, улыбаясь мне, — я всё ещё думаю об открытке, которую ты прислал и в которой благодарил нас за то, что мы приняли тебя в тот вечер. Больше никто не присылает открыток в знак благодарности, но ты прислал. Тогда-то я и поняла, что ты тот, за которого стоит держаться, и сказала своей Беатрис: «Вот это достойный партнёр. Мужчина, у которого безупречный почерк и который знает, как правильно написать благодарность? Не дай ему уйти», — сказала я. И тогда она, конечно, сказала: «Ты думаешь, я не знаю, какой он замечательный? Как я могу его отпустить?»

Я хватаюсь за дверной косяк, чтобы не упасть.

— Что? Когда?

— О, буквально на днях, — мимолётно произносит она, ведя нас на кухню Кристофера. Его нигде не видно, но ящик кухонного шкафа открыт, за ним пустая корзина для мусора.

Морин хмурится.

— Он, должно быть, выносит мусор. А теперь, почему бы тебе не присесть,