Скиф - Оксана Николаевна Сергеева

– Связь Лизы с Чистюлей – самый страшный для Макса кошмар.

– Почему?

– Потому что любого другого он уничтожит, а Чистюля его друг. С Ильей он ничего не сможет сделать.

– Что с ним вообще происходит? Ты же всё знаешь, расскажи. Признаюсь, мне любопытно. И еще я переживаю за Лизу. Она ж Макса любит. Временами я совсем его не понимаю.

– И слава богу. Я бы тоже не хотел его понять, – мрачно ответил Молох, еще больше заинтриговав жену.

– Слушай, так нечестно, – будто обидевшись, сказала Ева. – Значит, ты мне не доверяешь. Что такого произошло в его жизни, о чем ты не можешь мне рассказать?

– Если бы я не доверял тебе, я бы не женился, – улыбнулся Кир.

– Это останется между нами, – не отступала Ева, пристально глядя ему в глаза. – Обещаю, что ничего Лизке не скажу. Его предали? У него что тоже была несчастная любовь?

Молох помолчал и все-таки ответил:

– Счастливая. Он был женат. Она погибла. Ее убили, когда она была на девятом месяце беременности.

– Скиф? Женат? – Ева с трудом сдержала эмоции, чтобы не вскрикнуть от удивления.

Такого она не могла предположить. Про Виноградова такого точно не подумаешь. Он же бабник, каких свет не видывал.

– Ты был с ней знаком?

– Нет. Макс появился в нашей команде после ее смерти.

Кир не знал другого Макса, он столкнулся уже со Скифом – с человеком, у которого в груди месиво, а на лице каменный оскал. С человеком, которому в то время было всё равно, куда вписываться и в кого стрелять. Киру даже казалось, что он специально искал смерти. Только смерть его как будто не замечала. Из всех передряг выбирался Макс, выходил сухим из воды, словно заговоренный. Постепенно утих. Не успокоился, но то ли смирился, то ли привык.

Ева молчала, переваривая услышанное. Теперь ей стало понятно, почему Виноградов не спешил вступать с Лизкой в отношения, хотя их обоюдная тяга была очевидна так же, как то, что соль соленая, а сахар сладкий.

– Мы действительно заподозрили, что он засланный казачок и ведет двойную игру. Макс был нелюдим, ни с кем не общался, практически не разговаривал. Сам в себе. Мутный тип, в общем. Нам проблемы были не нужны. Потому решили выяснить всё самым верным способом. Не знаю, что он сейчас думает. Мы разговаривали об этом всего лишь раз. Очень давно. И больше никогда с тех пор.

Они выбили из Виноградова правду. Не ошиблись, что Скиф вел свою игру, но то была другая игра. Никому он не сливал информацию, ни на кого не стучал, а занимался тем, что тихонько отстреливал тех, кого считал виновными в смерти жены. Себя он тоже винил. Что не уберег, не защитил, что в живых остался, а она погибла. Она и не рожденный их ребенок.

– Это очень страшно… – прошептала Ева сочувственно.

У нее еще оставались вопросы, но она ничего не смогла спросить, поскольку Лиза вернулась за стол. А следом и Макс с Чистюлей.

Скиф выглядел очень довольным. Он бросил на стол карты, блокнот и авторучку.

– Итак, друзья, у нас два варианта: или в Дубай летим, или в карты играем. Выбирайте.

– Опять ты в Дубай собираешься, – рассмеялась Лиза.

– Он в любой непонятной ситуации туда собирается, – хмыкнул Чистюля. – Традиция у него такая.

– А в карты на раздевание? – рассмеялась Ева, пытаясь справиться с накатившими эмоциями и не подать виду, что она теперь в курсе трагедии Виноградова.

Почему-то ей казалось, что у нее на лице всё написано. Макс как-то странно глянул на нее и усмехнулся. Как будто понял, что они с Киром сейчас о нем разговаривали.

– Почему нет. Всё самое интересное мимо нас с Молохом прошло. С Чистюлей вам весело было, а с нами слабо?

Молох переглянулся с женой, и Максим, поймав его взгляд, поспешил успокоить:

– Не нервничай, ваше благородие. Девки пусть в купальниках остаются, если что. Кстати, можем вон Илюхиных шаболд позвать, пусть догола раздеваются.

– Ага, щас-с! – возмутилась Ева. – Я и так боюсь, что какая-нибудь Марта не в ту дверь зайдет. Нет уж, пусть подальше отсюда гуляют.

– Тогда на желания будем играть. Фанты напишем и будем тянуть.

Скиф уселся на стул, вырвал из блокнота листочек и что-то накарябал на нем. Затем свернул в трубочку и отметил крестиком.

– Цыпа, это тебе. Когда проиграешь, ты должна обязательно вытянуть эту бумажку. Там лично для тебя задача. Я никому это доверить не могу. Только тебе.

– Что там? – удивилась Ева.

– А ты угадай, – засмеялся Кир.

Ева нахмурилась, потом рассмеялась, догадавшись о желании Скифа:

– Котлеты пожарить?

– Угу, – кивнул Виноградов.

– Тогда в следующей бумажке точно будет задание сделать пюрешку и достанется она, видимо, мне, – предположила Лиза.

– Само собой, – кивнул Макс. – Освобождайте стол, пока я пишу. Лизка, задирай юбку, будем из твоего подола фанты тянуть.

– Звучит-то как, – усмехнулся Молох и повторил: – Лизка, задирай юбку.

Смеясь, Лиза подтянула низ сарафана на колени, и Скиф сунул ей в подол горстку свернутых в трубочку бумажек.

– Лизок, ты меня волнуешь, – тихо сказал он, задержав взгляд на ее оголившихся бедрах.

– Неужели? Вчера ты другое говорил.

– Не ври. Я говорил, что у нас не будет того, о чем ты мечтаешь. Не получится… Но я не говорил, что ты мне не нравишься или что я тебя не хочу.

Лиза придвинулась к нему ближе и шепнула на ухо:

– Макс, расслабься. Я не девственница – я проститутка. На мне после секса жениться не обязательно.

В дурака играли весело. Хохотали, шутили, привычно подстёбывая друг друга.

– Бери-бери, вертопляс, – довольно проговорил Виноградов, заваливая Чистюлю.

– Я что, много зарабатываю или мало кому должен… – с ухмылкой сказал Керлеп, принимая карты. – Возьму пока…

– Илюша, соберись, ты не можешь взять на себя еще и обязанности посудомойки. Посуду должен мыть Макс, – посмеялась Ева.

Все уже по нескольку раз в дураках остались и получили задания, а Макс всё никак не сдавался. Он уже готов был праздновать очередную победу, но Чистюля неожиданно отбил его козырную десятку своей козырной дамой и в последующих нескольких ходах сдал