Скиф - Оксана Николаевна Сергеева
– Приплыли тапки к берегу, – озадаченно сказал Виноградов и бросил карты на стол рубашкой вверх.
– Ты долго держался, но от судьбы не уйдешь, – похвалил Молох.
– Кто-то явно смухлевал. По-моему, эта дамочка вышла еще в начале. Признавайтесь, кто это сделал. Кто ему карту подсунул? У меня всё просчитано было. Я никак не мог проиграть. – Он окинул друзей пристальным, искрящимся от смеха взглядом.
– Максим Викторович, поздравляю с новой должностью, – посмеялся Керлеп. – Учти, уговор был посуду мыть руками, никаких посудомоек и помощниц по хозяйству.
Скиф снова вздохнул и посмотрел на Еву:
– Ладно я посудомойка, а ты-то почему салатик вытянула? Я ж тебе крестик нарисовал!
– Плакала твоя пирушка, раз не Ева котлеты жарит, – поддела Лизавета.
– Не говори. Да я за ее котлеты воробья в поле загоняю. А тут такой облом.
Ева рассмеялась:
– Не расстраивайся, мы с Киром поменяемся. Я буду жарить котлеты, а Кир сделает салат.
– Так нечестно, я тогда тоже с Лизой поменяюсь, – Чистюля шутливо воспротивился такому раскладу.
– Им можно, они женатики, – возразил Виноградов. – Муж и жена, знаешь ли, одна сатана. Только, слышь, я за твоими шаболдами посуду мыть не буду.
– Чего это?
– Того это!
– Мне кажется, за ними не надо мыть, они воздухом питаются. Ни разу их за столом не видела. Илюш, ты их, вообще, кормишь? – рассмеялась Лиза и оглянулась, ища обеих Март взглядом.
– Друзья, может, нам переместиться в более удобное место? Как считаете? – с легким пафосом сказал Макс. – Выпить чего-нибудь? Кофе, чаю? Ваше благородие, может, покрепче чего-нибудь желаете? Девоньки, а хотите мороженое с ликером?
– Я бы выпил кофе и чего-нибудь покрепче, – согласился Молох.
– Слышь, бедолага, – с иронией обратился Скиф к Чистюле, – организуй нам четыре кофе, два рома темного, мороженое с ликером для девочек, тарелку с фруктами и всё вон туда принеси, – кивнул на столик, окруженный мягкими диванчиками.
– Ах ты, сука, – засмеялся Керлеп, которому выпала честь быть официантом.
– Есть такое, – самодовольно улыбнулся Макс.
– Посуду сначала помой.
– За собой смотри, за мной не надо.
Продолжая шутливо препираться, друзья занялись каждый своим делом. Лиза взялась им помогать, а Кир с Евой ушли на диванчик.
– Ты мне обещала, помнишь?
Как только выдалась возможность, Кир поспешил напомнить жене о том, что она дала слово держать язык за зубами.
– Конечно, Кир. Это не то, что можно обсуждать с подружкой за чашкой чая, – кивнула она.
Честно говоря, Ева немножко жалела, что надавила на мужа и узнала всю правду. Слишком тяжела оказалась эта правда и болезненна. Само собой, Ева и не думала обсуждать это с Лизой. Если Макс захочет, он сам должен ей об этом рассказать. Но что-то подсказывало, что его тайна так и останется при нем. Зато теперь Ева взглянула на него другими глазами, рассказ Кира помог немного в нем разобраться. В его серых глазах ей виделась застывшая боль, которой раньше не замечала. И ведь не утратил же бодрого духа и жизнерадостности, не сломался. Сохранил и свой стержень, и свою особенную философию.
Друзья долго не расходились. Гоняли Керлепа то за кофе, то за выпивкой, а с наступлением темноты всё больше молчали, впитывая мерный рокот моря и шум ветра.
Сначала ушел Илья, потом удалились Скальские, а следом и Лизку с Максом начавшийся дождь поднял с дивана.
– Проводишь меня? – мягко спросила она и слегка коснулась губами его небритой щеки.
Ничего такого. Ни страстных поцелуев, ни удушающих объятий. Легкое касание губ, близость женского тела – и всё внутри него отозвалось на эту женственность. Млел он от ее тепла и запаха, от звука ее голоса и не мог противостоять.
– Лизок, если я пойду тебя провожать, я из твоей комнаты уже не выйду, – ответил глухо.
– Тогда спокойной ночи, – улыбнулась она и ушла.
Скиф так и остался стоять, глядя ей вслед. Лиза пошла быстрее, потом обернулась и крикнула, засмеявшись:
– А мог бы и проводить! – потом побежала, зайдя в свою комнату с террасы.
Скиф шагнул было за ней, но вот опять что-то внутри щелкнуло: брось всё, уйди, не начинай.
И он ушел, обозленный сам на себя, взбудораженный Лизкиной близостью, теплом, ее доверчивыми прикосновениями. Окатив себя ледяным душем, залез в постель. Вырубиться бы, да какой тут сон. Не видать ему ни сна, ни покоя, пока Лизка рядом, в шаговой доступности. Совсем не осталось у него душевных сил на эту борьбу с самим собой, со своими чувствами.
Что сделать, чтобы отпустило это наваждение?
Шумно вздохнув, Макс перекатился со спины на живот. В эту секунду ему послышалось, что скрипнули доски, и он повернул голову на звук.
Нет, не показалось.
Лиза тихо вошла в комнату и замерла. Всё было для нее ново: и сладостная дрожь предвкушения, и горячее чувство, от которого кружилась голова.
Макс перевернулся на спину и немо уставился ей в лицо.
Неслышно переведя дыхание, Лиза отбросила последние сомнения и сняла с себя сарафан. Приблизилась и опустила колено на кровать. Голая, красивая, невероятно сексуальная.
– Мне уйти?
Скиф резко притянул ее к себе. Обнял в одно касание, крепко окольцевав руками хрупкие плечи.
– Куда ж ты теперь уйдешь…
Глава 5
Глава 5
– Как ты шлюх своих трахаешь? Как тебе нравится? Со мной тебе тоже понравится. Со мной ты всех своих шлюх забудешь…
Его разум ничего не соображал от нехватки кислорода. От Лизкиного горячего шепота вся кровь потоком хлынула вниз, в пах, и Виноградову требовалось несколько глубоких вздохов, чтобы немного прийти в себя и начать соображать.
Лизка знала, что говорить. Страстная болтовня не только женщин возбуждает. Мужики тоже любят ушами и остро реагируют на страстные неприличности. Им нравится, когда баба что-то похотливое шепчет.
Она и раньше так делала, но сейчас то, что говорилось и еще будет сказано, – чистая правда. Ее сущность, ее мысли. Лиза любила Скифа и так его хотела, что ей с трудом удавалось спокойно дышать.
Плевать, если завтра она об этом пожалеет и секс всё усложнит.
Плевать, что будет больно.
Всё это будет когда-нибудь завтра, а сегодня Макс только ее. Только ей принадлежит. Ее хочет.
–
