Скиф - Оксана Николаевна Сергеева
Она решила больше не доказывать обратного. Что не шлюха патологическая, что вовсе не секс ей нужен от него, а что-то большее. Важное, ценное, вечное. Что ищет она постоянства и надежности, а не сиюминутного удовольствия.
– Я секса хочу. Хочу кончить с тобой… У меня этого никогда не было. Я фригидная проститутка… – прошептала она и поерзала на нем, потерлась о его твердый член, возбуждая его и себя.
– Это вряд ли… – глухо сказал он, скользнув пальцами по промежности, где было горячо и мокро.
Кровь забурлила в венах, тупо ударила в голову, и тут же растеклась по телу горячим потоком, когда тронул Лизку между ног. Она застонала, вцепившись в его плечи, и прерывисто задышала. Макс приник к губам и стал жадно ее целовать. Возбуждающе лаская языком и проникая в глубину рта.
Они будто упали в яму, где всё кипело, бурлило, обжигало и было до одурения правильно. Каждое прикосновение и стон. Каждый поцелуй – головокружительный и жадный. Ласки – мучительные и возбуждающие, балансирующие на грани боли и экстаза. Нестерпимые и голодные.
Он долго ее хотел, она долго его ждала и уже забыла, что сомневалась в своем решении пойти к нему и как боялась сделать что-то не так. Мир ушел из-под ног, едва они оказались в постели.
Скиф прекрасно чувствовал Лизкино горячее возбуждение. От ее несдержанных стонов кружилась голова, и всё внутри сводило нетерпеливой судорогой. Он ласкал ее и гладил, мучил. Целовал губы, посасывал язык, влажно целовал шею. Лизка нетерпеливо стонала и лишь крепче прижималась к нему в болезненной тяге, измученная сексуальным желанием.
– Макс… – выдохнула она.
Вздрогнул ее живот, сжались бедра.
Он, вдохнув сладострастный стон, прижавшись к горячему рту, и сразу же, не дожидаясь, как отпустит Лизу дрожь, подтянул выше и усадил на себя. Насадил. Заполнил ее всю. Плотно прижал, стиснув ягодицы, и спросил, прежде чем двигаться:
– Презервативы?
– Таблетки… Можешь не беспокоиться… – с трудом размыкая пересохшие губы, ответила она.
– Отлично, – хрипло выдохнул он. – Ночь будет долгой…
По ее телу пробежала крупная дрожь, новая волна возбуждения свернулась пружиной внизу живота.
Лиза так остро чувствовала, что ей хотелось плакать. С ума сходила от этой наполненности, а Макс лишал ее остатков разума. Целовал грудь, брал в рот набухшие соски, ласкал их, сосал и покусывал. Гладил ладонями изгибы ее тела и снова что-то бормотал.
Она начала двигаться на нем. Поднималась и опускалась, изматывая его и себя сладостной мукой. Казалось, вот-вот – и накроет долгожданный оргазм. Но Макс стиснул ее плечи, чтобы замерла. Обхватил трепещущее тело руками и прижал к себе, уткнувшись лицом в шею.
– Девочка моя, какая ты сладкая, какая нежная… – расслышала Лизка.
– Литры крема, Макс… Профессия обязывает. Клиент должен быть доволен…
– Заткнись.
– …должен умирать от наслаждения, когда ко мне прикасается…
– Закрой рот…
– В рот тоже можно…
Он закрыл ей рот рукой.
– О, мы вот так познакомились… Помнишь? – сдавленно засмеялась она.
– Угу, еще б не помнить…
Первый раз Лизку увидел, когда Еву разыскивали. Нагрянули с Молохом к Третьяковой на квартиру. Помнил, вбежала она, вскрикнула, испугалась, а он сгреб ее в объятия и рот рукой закрыл, чтоб не орала. Красивая, стройная, с длинными волосами. Против красоты не попрешь. С первого взгляда у него в груди что-то ёкнуло. Потом Молох сказал, что девку какую-то обидели и надо помочь. Не вопрос. Сам ненавидел выблядков, которые баб насилуют. Любую девку можно уговорить. На кой хер насиловать? Тогда второй раз с Лизкой увиделись…
– Можешь даже мне заплатить, – пробубнила она ему в руку и коснулась языком горячей ладони. – Если так тебе будет легче. Ты же привык спать с бабами за деньги. Так ты точно не будешь мне ничем обязан.
– Заткнись, говорю…
Он поцеловал Лизу, чуть прикусив нижнюю губу, и опрокинул на спину, придавив своим телом. Приплющив к кровати, но еще не двигаясь.
– Или просто так будем трахаться?
– Просто так будем трахаться, – повторил он. – Пока не кончишь…
Лизка тяжело дышала. Лежала под ним и не двигалась, но сжималась изнутри от нестерпимого желания сделать это. Чувствовала, что еще чуть-чуть и ее точно накроет.
– А ты думал обо мне? Как будешь трахать меня? Хоть разочек…
– Разочек? – усмехнулся Скиф. – Да я мысленно тебя уже во всех позах поимел.
– В каких?
– Сейчас узнаешь…
Больше они не сказали друг другу ни слова. Ни одного связного. Слова умирали в этой накаленной атмосфере невыносимого возбуждения. Погибали в жаркой темноте.
Там, где соединялись их тела, было горячо и мокро. Его первые толчки были медленными, неторопливыми. Мучительно острыми. Лиза впивалась ногтями ему в спину, кусала его плечи. Он не целовал – жадно всасывал кожу, чтобы чувствовать ее вкус. Прихватывал зубами. С животным наслаждение вдыхал запах, а потом зализывал свой укус. Выходил из нее и снова погружался. Снова и снова. Еще и еще. Глубоко и медленно. Дразнил и играл с ее телом. Потом быстрее. Они сталкивались и расходились в яростном, мучительном ритме. В темноте, в бессвязном шепоте. Растворялись друг в друге. Пока они не утонули в мощном всепоглощающем удовольствии. Сладком и опустошающем.
***
Близость женского тела. Беззащитное дыхание на груди. Шелковистая макушка, упирающаяся в подбородок. Всё это Скиф помнил, засыпая, но, когда проснулся, о жаркой ночи напоминала лишь смятая постель – Лизы в кровати уже не было.
– Лиз? – на всякий случай позвал он.
Но из ванной она тоже не откликнулась: ответом ему было молчание.
Досадливо поморщившись, Скиф поднялся, принял душ и, натянув на себя джинсовые шорты и белую льняную рубаху, вышел из своих апартаментов.
Друзья отдыхали на террасе. Молох сидел, расслабленно развалившись в кресле, а Чистюля лежал на диванчике, подставив доброжелательному солнцу свой мускулистый торс.
– Долго спите, Максим Викторович! – крикнул Керлеп, увидев, как Скиф шпарит в белых кедах вокруг бассейна в направлении Лизкиной комнаты.
– Салют! – Виноградов махнул рукой.
– Чудесное сегодня утро, не правда ли? – приветствовал его Кир.
– Согласен, ваше благородие, охуенное сегодня утро, – кивнул Скиф, не останавливаясь.
Стеклянные двери, как обычно, были распахнуты, но ни в спальне, ни
