Птицелов - Алексей Юрьевич Пехов

— Как легко порой принимать сложные решения, — я потянул Иду назад. — Нас ждёт Печь.

— Да, — тут же согласилась она. — Думаю, это разумно.

Когда мы уходили, мне показалось, что один из золотоволосых обладателей раковины повернулся в нашу сторону, провожая взглядом и улыбаясь.

Здесь угадывалась дорога и какие-то фундаменты, оставшиеся от построек, не выдержавших взрыва первых Небес. Потом мы приблизились, нас укрыла густая тень Печи, Ида остановилась, задрав голову вверх, и сказала:

— В ней создали самое страшное оружие в истории. Выплавили, выковали и заставили служить. Десяток безумцев, верящих в то, что это вообще возможно. А теперь она заброшена.

— Не сказал бы, что сожалею.

— Иначе придумали бы что-то ещё? Гораздо более худшее?

— Есть и такая мысль. Посмотри — внешний фасад со стороны озера повреждён сильнее. А здесь местами всё, как прежде. Но окон нет ни тут, ни там.

— Мастер Ламп не любил видеть месяц. Считал, что тот хочет выведать его секреты.

Колдунья заметила мой взгляд, пожала плечами:

— Фрок отличный учитель. Историю Ила она рассказывает прекрасно.

Право, кажется, я много потерял, не слушая бабку.

Оставшиеся двести футов мы прошли по ровной площадке, ведущей к полукруглому зеву небольших врат. К моему удивлению — запертых. Створки, украшенные слюдяными чешуйками, собирающимися в изображение солнцесвета, соприкасались столь плотно, что я бы не смог просунуть между ними даже кончик ножа.

— Ну, может это и к лучшему, что Печь хранит старые тайны, — пробормотал я, отступая. До начала грозы оставалось несколько минут, и тьма наступала. Я едва видел силуэт Иды на фоне гаснущего неба. — Останемся в арке, у входа.

— Ни к чему. В Школе Ветвей точно такие же двери. Они сделаны для колдунов, чтобы не ходили посторонние. Требуется лишь солнцесвет и руна. На удачу, у нас есть и то, и другое.

Между её губ мягко мигнул лиловый свет, отразился от слюдяных чешуек нарисованного цветка, и дверь, замерцав, пропала, а Ида, глубоко вздохнув, крепко сжав мои пальцы, сделала первый шаг в неизвестность…

Звенели насекомые, похожие на цикад. Пахло жимолостью. Цветочный ярко-белый ковер с жёлтыми тычинками застилал стены, забираясь высоко вверх, выпускал отростки и усики, издавая чарующий медовый и очень нежный аромат. Так непохожий на обычный смрад Ила.

Тяжеленные каштановые люстры, растущие из стен, распускавшие огненные свечи, сияли столь ярко, что не оставляли места для теней, освещая пространство вокруг нас на сотни футов. Они ожили, расправились и вспыхнули, стоило нам оказаться здесь.

Чтобы всё хорошенько рассмотреть и оценить масштаб безумия, творящегося вокруг нас, я расположился прямо на полу, задрав голову, изучая пространство внутренности Печи.

Она была как башня, во всяком случае, у входа. Точнее, не башня, а поставленная вертикально труба, внутри которой мы и находились. По периметру — хаотичная мешанина из цветочных лестниц, древесных спиралей и сплетённых из побегов площадок, ведущих в какие-то проходы. Противоположная от нас стена была так далеко, что идти до неё пришлось бы минут десять, если бы её соединял мост.

Но моста не было.

Весь путь пролегал по корням и побегам, формирующим внутреннюю архитектуру и расположенным только вдоль стен. По сути, следовало пройти половину окружности чтобы оказаться на другой стороне.

В сорока шагах от площадки, где мы находились, начиналась вертикальная шахта, уходящая далеко вверх и вниз, во всяком случае я так думал, ведь свет каштановых люстр туда не долетал. Откуда-то из мрака слабый, но бесконечный ветер приносил запах медового клевера и сильной гари.

Всё свободное пространство шахты занимали цилиндрические маятники из тёмно-коричневого, покрытого коростой металла. Их верхние части тоже скрывались во мраке, и я видел лишь фрагменты этих огромных непонятных штуковин. И очень тяжёлых, способных одним ударом вынести ворота андерита и проломить его стены. Я не знаю, на чём они держались и что приводило их в движение, но это неумолимое бесконечное раскачивание из стороны в сторону смущало сознание. Я понимал, что хаос, происходящий передо мной, контролировало какое-то древнее волшебство, заставляя чувствовать холодок в животе.

Маятники двигались каждый со своей скоростью и в своём направлении. Казалось, ещё немного — и они врежутся друг в друга со страшным грохотом, а затем рухнут куда-то в недра, увлекая за собой невидимый потолок, и вся Печь, и так израненная ошибками колдунов прошлого, содрогнётся и, завалившись, опрокинется в озеро.

— Как… необычно, — прошептала Ида, делая маленькие, очень осторожные шаги к краю площадки и давя стебли жимолости, довольно проворно выдёргивающей побеги из-под её башмаков. — До сих пор в движении. Спустя столько лет…

Я не стал предупреждать её или говорить об осторожности. Думаю, сложно не заметить: один из маятников проходит так близко, что слышно тугое неприятное гудение.

— Зачем они?

— Наверное, это знают только Светозарные, — мне показалось она едва сдержалась, чтобы не коснуться пронесшейся мимо неё махины. — Но, полагаю, после того, как Печь ранили, они сбились с правильного хода.

— Но не сталкиваются друг с другом. Ты чувствуешь, что движутся не только маятники? Но и внутренние стены… Мы медленно скользим против часовой стрелки и почти совершили оборот.

— Мастер Ламп хотел подчинить время. И был помешан не только на фонарях. Возможно, это всё часть его великого эксперимента. По счастью, неудавшегося.

— Почему по счастью?

Ида, помедлив, отошла от края:

— Время — жестокий мучитель. Оно холодно, коварно, бездушно и бесстрастно. Время — почти что смерть. А научиться управлять смертью на самом деле, а не как Колыхатель Пучин, будоражащий кладбища, это опасное знание. Как бы это сказалось на Айурэ и нашей истории — я могу только догадаться. Спасибо Честному Лорду и Рабу Ароматов, что этого не случилось. Хотя… несколько странно благодарить таких существ…

Я помнил, что оба этих парня враждовали с Мастером Ламп ещё до того, как все они предали Когтеточку и стали Светозарными. И слышал, что это из-за их ошибок пострадала Печь и провалился первый эксперимент. Но теперь подумал: что, если ошибок не было, и авария, разнёсшая всё в округе, спланирована специально? Например, для того, чтобы маятники шли в разные стороны, точно безумные, а время осталось непостижимым, не превратившись в оружие?

Стоит как-нибудь обсудить это с Амбруазом и Элфи. Надо лишь выбраться отсюда.

— Очень странное место. Хоть совам скармливай это безумие.

— Ты не колдун, поэтому не видишь основ оставшегося порядка. Всё