Меня проиграли миллиардеру - Мэри Ройс
Сейчас все мысли ополчились против меня и будто магнитом уносятся не в самую лучшую сторону, где моя ненормальная фантазия рисует мне причины того, почему Рома не берет трубку. Каждая из них хуже предыдущей, и я опять ощущаю подступающую тошноту. На этот раз приступ сильнее, и как можно быстрее, насколько это возможно с моей больной ногой, я ковыляю в сторону туалета.
Секунда, и сгибаюсь над унитазом, позволяя желчи выскользнуть из меня подобно плевку кислоты. Из меня уже ничего не выходит, желудок пустой, однако стресс и внутреннее напряжение беспощадно скручивают меня в тисках, выжимая до последней капли.
Я не ем уже второй день, просто-напросто не могу из-за нервов. Знаю, что этим извожу себя еще больше, только ничего не могу поделать. Так и недолго анорексию заработать. Ну где же Рома?! Он не имеет права оставлять меня в такой день! А от мысли, что он сейчас может быть с Каролиной, я вновь содрогаюсь в приступе. И только когда это отвратное ощущение отступает, усаживаюсь прямо на кафель в ванной, ударяясь затылком о стену. Есть таблетка, чтобы не думать ни о чем?
Но вместо таблетки я начинаю крутить подаренное кольцо, согревая себя самым любимым после Парижа воспоминанием. Я думаю о том утре, когда нашла в краске это кольцо. И записку. Мне кажется, я помню каждую написанную Ромой строчку. И эти мысли тлеют в моей душе приятным теплом, помогая наконец немного забыться и расслабиться.
Как только вся эта нервотрепка закончится, боюсь, я не выдержу и сама приглашу Рому на свидание. Я не видела его семь дней, но скучаю еще сильнее, чем в разлуку, когда таила на него обиду. Глупая. Он не заслуживает моей обиды, также как и не заслушивает моей неуверенности в нем. Прикрываю глаза и медленно мотаю головой. Мне нужно просто довериться ему. Если суждено обжечься вновь, так тому и быть, но прежде чем это произойдет, я успею надышаться счастьем, которое обретает вкус только рядом с этим мужчиной.
Семь дней. Он будет должен мне семь дней.
И ведь я даже не могу разозлиться на него, потому что всю неделю из-за моей травмы Рома лично занимался моими проблемами, готовил все необходимое к заседанию, а я как мышка сидела в ожидании его звонка, что тоже случалось не слишком часто. У меня действительно развился дефицит его внимания.
И все же внутри все нестерпимо кололо от того, что я ждала его, надеялась, что придет и мне не придется думать о следующем шаге, но вопреки всем моим ожиданиям Рома не появлялся. Он будто нарочно отстранился, ожидая, когда я сама приму решение. Знаю, я сама ушла, не дав ему объясниться, и даже, когда в крайнюю нашу встречу он прожигал мои губы взглядом, будто одного моего слова ему было бы достаточно, чтоб сорваться, я попросила его не переступать черту. А теперь понимаю, я должна с такой же пылкостью ринуться обратно к нему, только в последние дни мое желание приглушают переживания о сестре. Я не могу думать ни о чем, кроме приближающегося суда, вот и сегодня с самого раннего утра все мои мысли водят вокруг меня адский хоровод, тыкая копьями с вопросами: «Где? Когда? Почему?».
Я даже не замечаю, как мои веки тяжелеют и я так и засыпаю, сидя у туалета, пока сквозь туман дремы не улавливаю звонок. А когда окончательно понимаю, что это не сон, устремляюсь вперед, только от неудобной позы все затекло, и я тут же лечу носом в пол, успев выставить перед собой ладони. Сглотнув, чтобы смочить пересохшее горло, я на четвереньках добираюсь до телефона с погасшим экраном и понимаю, что звонят в дверь.
Черт возьми! Поднимаюсь по стеночке, по пути бросая взгляд на часы, шесть вечера. Наверное, медсестра пришла и хорошо, потому что мне становится дико дурно, неужели, с ним что-то произошло? Конечно же, так и есть! Он не мог не позвонить мне, не мог не прийти. Вот почему Рома целый день не брал трубку, с ним что-то произошло. А что если у него проблемы из-за того, что он сделал с Князевым? Боже, нет, нет, нет… Все эти дни он поддерживал со мной связь только по телефону, и то лишь по вопросам, связанным с судом или моим здоровьем. В какой-то степени я была рада, что он нанял для меня медицинский персонал, который следил за состоянием моей ноги и оказывал должный уход. Но какая же я оказалась глупая! Радовалась, что Рома не воспользовался моим уязвимым положением и решил отдалиться. А если я его больше не увижу? Проклятая гордость… это все она!
Но моя мысленная тирада обрывается в тот же миг, когда я распахиваю дверь и натыкаюсь взглядом на Рому. А спустя пару секунд сквозь пелену слез мне удается разглядеть, что рядом с ним стоит девушка, глаза которой поразительно похожи на глаза моей матери…
46
Рома одаривает меня белоснежной улыбкой.
— Впустишь?
Слова уже готовы сорваться с моего языка, но вместо этого из меня выходит немного глухой оборванный звук поражения.
— Должно быть, это было да? — он снова сражает меня своей головокружительной улыбкой. — Ты ведь не оставишь нас с твоей сестрой на пороге?
Я вновь не могу дать четкий ответ и, пробормотав что-то невнятное, нервным движением руки пропускаю их в квартиру, следом порывисто закрывая дверь.
На короткую минуту я так и остаюсь стоять лицом к двери, пытаясь совладать с тем, что сейчас происходит внутри. С тем, что буквально выворачивает мою душу наизнанку.
Я отказываюсь принимать реальность, да и просто-напросто не готова к такой действительности. Это… это все слишком, я больше не вынесу потрясений. Чувство тошноты вновь подкатывает к горлу, но я отчаянно хватаю ртом воздух, не имея сейчас сил сорваться в туалет. У меня вообще нет сил пошевелиться, кажется, еще немного и я рухну на пол без чувств. Почему он не предупредил меня?
— Тамилана, — раздается позади тонкий голос, вырывающий меня из водоворота мыслей, а когда я прихожу в себя, понимаю, что стою и дрожу, уперевшись лбом в дверь. По моим щекам вовсю текут слезы, словно весенние реки сходят с горных ледников. — Рада с тобой познакомиться. Если что, меня зовут Аина.
Аина. Такая беззаботная. А ее голос подобен порыву свежего кислорода. Хочется услышать еще раз.
