Меня проиграли миллиардеру - Мэри Ройс
И как только я заканчиваю осуществление задуманного, Рома не церемонясь поднимается, а затем, собственнически подхватив меня на руки, вынуждает невольно прильнуть к нему и схватиться за его шею.
Он будто нарочно провоцирует меня стать еще ближе. Разбить окончательно все, что могло вырасти между нами за эти дни разлуки. Однако мое решение насчет отдельного проживания не изменится. Так будет правильней, ведь если я смогу забрать сестру, ей нужно будет где-то жить, а меньше всего мне хочется использовать в этом случае Рому. Она моя забота, а не его.
Конечно Рома без проблем находит ванную, и это свидетельствует о том, что он не раз бывал здесь. Вижу это по тому, как по-хозяйски ведет себя Гаспаров. Аккуратно усадив меня на столешницу, он быстро настраивает душ, достает из шкафа полотенце, а уже потом подходит ко мне и, не спуская глаз с моего лица, тянется мне за спину и медленно расстегивает молнию. От характерного звука этого движения у меня даже перехватывает дыхание.
— А что там Князев говорил про имущество? — нарочно пытаюсь отвлечь себя от подкрадывающегося возбуждения. А тема бывшего работает лучше любой другой.
— Я подумал, что ты тоже имеешь право получить от этого брака выгоду, — низким голосом Рома обдает каждый скрытый под кожей рецептор, прежде чем стягивает лямку платья, оголяя одно плечо, а затем другое.
Делаю резкий вздох. Поведение Ромы заставляет меня желать больше, но мне не хочется все испортить, сегодня произошло слишком много нехорошего.
— А обсудить этот вопрос со мной не судьба? — придерживаю платье, не давая ему соскользнуть ниже, и в ответ на это в глазах Ромы мелькает удивление. Неужели он настолько уверен в себе? Я ведь сказала, что не хочу сегодня близости…
Рома прищуривается.
— Твоя гордость здесь ни к месту. — Сам не желая того, он все же отстраняется, позволяя оценить его резкие черты лица. — Если не собираешься тратить деньги на себя, подумай о сестре, вложи их в будущее ребенка.
Рома удивительный мужчина. Он снова продумал все наперед. Черт возьми! Ну вот почему он такой чуткий? Почему заботится даже о моей сестре, которую я сама ни разу не видела… А вдруг я ей не понравлюсь? Вдруг она не захочет переезжать ко мне? От подобной мысли в груди все болезненно сжимается.
— Тами, — голос Ромы вновь звучит мягко, возможно это выражение моего лица опять выдало меня. — Хватит на сегодня думать, тебе нужно расслабиться. — Мужские пальцы бережно касаются моей шеи, наверняка пытаясь загладить след проявляющихся синяков, вижу это по тому, как ожесточается взгляд Ромы. Но он бы не злился так, если бы знал, что эти синяки последний отголосок марионетки, которой я была в руках бывшего мужа. Теперь я свободна.
45
Судорожно вздыхаю и, выключив бестолковую и только еще больше нервирующую меня передачу, устало откидываюсь на спинку дивана. Пальцами массирую виски, пытаясь заглушить ненужные и побуждающие поддаться панике мысли, только все тщетно.
Прошла ровно неделя. И если мои подсчеты верны и я не свихнулась в четырех стенах, то сегодня день первого заседания. Вот только с самого утра трубку не берет ни Рома, ни его юрист, которого он нанял для дела.
Сергей Николаевич. Три дня назад он приходил ко мне, чтобы провести разъяснительную беседу и ввести меня в курс дела. Честно говоря, после этого разговора я и начала нервничать, потому что Сергей сообщил о том, что отец готовил девочку к продаже одному старому богатому ублюдку. Ищет новых спонсоров. Мерзавец себе не изменяет. А все потому, что его бизнес переживает не лучшие времена, вдобавок и Князев лишился своей доли благодаря Роме и нашему разводу. Кстати, бывший муж жив, правда все еще находится в больнице в тяжелом состоянии. А я так и не решила, что мне делать с доставшейся долей, совершенно не хочется касаться грязных денег и всего, что имеет к ним какое-либо отношение. Не хочу иметь с Князевым ничего общего, но Рома прав, эти деньги стоит вложить в будущее сестры. Ведь сейчас у меня нет возможности содержать ее, пусть для суда и имеется прикрытие в виде брака с Гаспаровым, в реальности же мне придется приложить усилия, чтобы как можно скорее найти работу. Принимать денежную помощь Ромы будет неуместно и весьма нагло. Он и так сделал для меня слишком много, достаточно, чтобы я чувствовала себя в вечных должниках.
Как оказалось, подать на лишение родительских прав я не могу, потому что считаюсь близким родственником, зато могу подать на ограничение этих прав. Максимум, что достанется отцу, это редкие встречи, и то если опека даст добро. Да и сомневаюсь, что ему будут нужны эти встречи, если сестра перестанет представлять для него выгоду. Должен же прийти конец всей этой грязной истории, ему не удастся испортить жизнь молодой девушке, а я не позволю случиться очередному чудовищному браку. Хватит приносить молодые тела в жертву его толстому кошельку. Это за меня было некому постоять, но у сестры все будет иначе. У нее есть я. И я не проиграю эту войну. Войну, которая длилась всю мою жизнь. Больше нет.
Снова пребываю в каком-то вязком тумане. Сегодня меня мутит с раннего утра. Даже голова слегка кружится, отчего тошнота периодически подкатывает к горлу, но мне удается проглатывать все ее предвестники.
И вообще мне нужно перестать истязать себя. Надо хоть на пять минут взять передышку, но чем ближе встреча с сестрой, тем сложнее мне совладать с эмоциями. Такое ощущение, что пока не увижу ее, не смогу успокоиться, даже если мне сделают наркоз и принудительно усыпят. Я проснусь, потому что сердце внутри, подобно маленькой колибри, вонзается острой иглой под ребра, напоминая о том, что грозит моей младшей сестре, но я обещаю себе, что этого не произойдет. Рядом со мной она забудет обо всем плохом, что ей показал отец. А он не мог иначе. Но я продемонстрирую ей другую жизнь, светлую и достойную, открою настоящие жизненные ценности, которых мы с ней обе были лишены. Все изменится. И совсем скоро…
В пятый раз гудки на другом конце трубки обрываются сами по себе.
— Боже, ну сколько можно, а?
Порывисто вздыхаю и откидываю телефон на противоположную сторону дивана, пытаясь переварить все, что сейчас крутится в моей голове, или хотя бы найти умиротворение в том, что скоро все закончится. Однако нервы настолько накалены, что я не могу сделать ни одного, ни второго,
