Птицелов - Алексей Юрьевич Пехов

Они всегда забирают.

Мы стояли в пяти шагах от врат, из которых только что вышли совсем недалеко от Шельфа, и розовая вода озера едва ли не лизала носки наших ботинок, а крупные кристаллы соли на берегу хрустели под подошвами.

Болохов дёргал щекой, подняв воротник, держа руки в карманах, ёжась от внутреннего холода и глядя на месяц с усталой ненавистью полярного волка, считающего, что долгая зимняя ночь никогда не кончится.

— Поверить не могу, что у нас получилось.

— Мы ещё не в безопасности, — напомнил я ему, помня, что даже в шаге от андерита Ил может подкинуть проблем. — А насчёт того, что «получилось» — здесь твоя заслуга.

— Не так, — не согласился он, но не стал развивать тему.

За это я ему был благодарен. Глупо перечислять кто, что, сколько и для кого сделал. Мы выступили маленькой командой, помогая друг другу, используя в нужное время нужные способности и… выиграли. Во всяком случае, пока.

— Ты, дери меня совы, остановил жеребёнка.

— Никому не говори, — тон у него был сухой, точно пережаренный кусок антрекота. Такой не прожуешь, даже если очень стараешься. Скорее подавишься.

Я не очень удивился этой просьбе.

— Не желаешь внимания.

— К дятлам его вместе с теми, кто хочет сие оказать. Будут проблемы. Я не расплююсь, если придёт какой-нибудь Великий Дом. Они слишком обидчивы. Обещаешь?

Я вздохнул:

— Не сдержу слова. Голова узнает. На кладбище, пускай и в диком углу — жеребёнок. Эту проблему надо решать, иначе вскоре проход через некрополь будет недоступен для всех. Слишком важный путеводный перекрёсток Ила для знающих людей.

Он цокнул языком:

— Хотел бы я сказать, что ты не прав…

— Тим не дурак. Он не станет говорить о тебе, если будет такая возможность.

— Ага, — Болохов скорчил кислую рожу. — Обычно павлин поворачивается задницей.

Он принюхался:

— Никак костром пахнет? Проверим?

Я подумал:

— Что с твоими секторами?

— Восстановил. Но не горю желанием касаться дара.

— А солнцесветы?

— В одном ещё пара зарядов.

— Не густо. Ладно… Только осторожно.

Костёр горел в шести сотнях шагов от врат, его сразу стало видно, как только мы поднялись из котловины озера. Язычок пламени дрожал среди высоких пальцеобразных камней и сизый дым стелился вдоль земли.

Нас увидели, высокая массивная фигура поднялась, взяв в руки топор. Я узнал Ларченкова, а он узнал нас.

— Она не с вами? — его слова разбили мою ярко вспыхнувшую надежду.

Болохов покачал головой, телохранитель Иды грязно выругался.

— Слишком много экспрессии, — сказал сидящий у костра Капитан. — Хотя я думаю точно также. Жаль… Надеялся, что ритессе повезло. Куда вас закинуло?

Он был всё такой же чистенький, как и прежде. Словно только что вышел из дома, а не провёл в Иле несколько дней. Мало того, перед ним стояла открытая бутылка игристого, а на огне жарилось мясо, природу которого я, пожалуй, не желал знать.

— Не был там никогда. Вернулись только благодаря кладбищу Храбрых людей.

— И мы, мой друг. Полагаю каждый из порталов выбросил нас недалеко от алых врат некрополя. Дорога назад вышла относительно простой.

Я бы так не сказал, но стоило порадоваться, что кому-то повезло больше, чем нам.

Болохов указал пальцем на бутылку, дождался кивка, хлебнул из горлышка:

— Откуда?

— Встретили злых людей, ищущих руны. Мой замечательный спутник объяснил им, что негоже вести себя столь по-хамски. Но зато мы разжились кое-какими припасами и теперь у нас пикник.

Я посмотрел на насупившегося Ларченкова:

— Госпожа Рефрейр?

— Увы, — Август развёл руками. — Я очень хотел бы, чтобы она была с нами. Или с вами.

Запах жареного мяса сводил с ума. Питались мы все эти три дня только собранными плодами. Я сглотнул слюну:

— Мы с Болоховым. Ты с Ларченковым. Хочу надеяться, что Ида с Бёрхеном.

— Он был с нами. Риттер убил его, — телохранитель колдуньи тяжело опустился на землю.

— Увы, — Август принял бутылку у Болохова, отсалютовал чему-то невидимому, пролил драгоценную жидкость на землю. — Я не горжусь тем, как пришлось поступить.

Я обошёлся без подробностей. Ваш покорный слуга не тот, кто стал бы осуждать Капитана. Видел, как люди сходят с ума, не выдержав веса Ила, упавшего на их плечи. Бёрхен, поражённый им ещё прежде, имел мало шансов выкарабкаться. А что там было — пустая оболочка, не способная двигаться и задерживающая тех, у кого есть шанс выжить, или существо, потерявшее всё человеческое и бросающееся на окружающих, уже не важно.

Результат един.

Ибо Ил терпелив и всегда дождётся свою жертву. Даже спустя годы.

Так было. И так будет.

— А здесь вы решили остаться ради поминок? — ядовитый Болохов снова протянул руку, и получил требуемое.

— Ждали или тебя, или госпожу Рефрейр, — Капитан начал снимать с огня мясо. — Без защиты солнцесвета мы Ил целыми не покинем. В цветках есть энергия?

— Да.

— Тогда можно поесть и начинать путь к Шельфу.

— Нет, — сказал я.

— Нет! — почти одновременно со мной вскинулся Ларченков.

Капитан лишь понимающе улыбнулся.

— Как вы собираетесь её искать? — колдун насмешливо поднял светлые брови. — Поймаете мозготряса и отправите через него письмецо в самые дальние уголки Ила? Здесь можно проходить сто лет и ничего не найти. Люди исчезают постоянно. Пример Когтеточки у нас перед глазами.

— Она может вернуться. Как вернулись вы, — произнёс Ларченков, но было понятно, что надежды у него почти нет. На суровом лице появилась печать бессилия. — Я не уйду назад без госпожи.

Болохов поджал губы, всем своим видом показывая, что раз его соотечественник столь глуп, то он, действительно, не уйдёт из Ила. Останется здесь навечно.

— Есть идеи, Раус? — спросил Капитан.

— Неудачные. Вернуться на кладбище. Выйти в каждые из существующих там ворот, проверить местность вокруг них по меньшей мере в двух дневных пеших переходах. И так, пока не улыбнётся удача. Или она никогда не улыбнется. Занять это может несколько недель.

Болохов снова поднял брови. Он помнил о шансе столкнуться с раненым жеребёнком.

— Это если все порталы находятся недалеко от врат, — капитан передал мне прутик с жарким. — Пока ещё не знаю, система это или совпадение. Можно ничего и не отыскать.