Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю? - Аелла Мэл

Забудьте о его существовании. На ближайшие лет двадцать, а то и больше, — Кристина щёлкнула пальцами, подзывая девушек садиться. — Маратик оказался тем ещё хладнокровным мстителем. Выстроил такую схему, откупил таких свидетелей, нашёл такие связи, что у суда просто не осталось выбора. Беслан получил сполна. До самой старости будет любоваться решёткой.

— Его наказали, — прошептала Рина, и вдруг её лицо сморщилось, плечи затряслись, и она разрыдалась. Громко, навзрыд, как ребёнок, который наконец-то нашёл маму после долгой разлуки.

Я вскочила, подбежала к ней, обняла, прижимая к себе. И сама не сдержалась. Слёзы хлынули сами, горячие и облегчающие. Я плакала о ней, о себе, о всех тех девушках, которые пережили этот ужас. Это был не просто приговор одному мерзавцу. Это был наш общий, коллективный выдох. Огромный, тяжёлый груз, который мы несли все вместе, наконец-то свалился с плеч. К нам присоединились Лиля и Света, и мы стояли в кругу, обнявшись, и плакали. Милана украдкой вытирала глаза. Даже Лена отвернулась к окну, шмыгая носом. Татьяна не выдержала и тоже разревелась. Кристина сидела с видом каменного сфинкса, но я заметила, как дрогнули уголки её губ.

— Мальчики вернутся позже, — объявила Кристина, когда буря эмоций немного улеглась, а мы расселись по местам, опухшие и красноглазые. — У них там ещё какие-то формальности, встречи с адвокатами. А мы пока начнём праздновать. Таня, организуй стол!

Татьяна, утирая слёзы, умчалась на кухню. Через полчаса стол ломился от угощений — женщины центра постарались, натащили кто что мог. С шумом, с шутками, с неловкими улыбками и всё ещё влажными глазами мы расселись. Говорили обо всём и ни о чём — о новой причёске Лены, о том, как смешно Саид вчера рассказывал стишок, о планах Татьяны разбить клумбу у входа. Обычные, житейские разговоры, которые возвращали нас в нормальную жизнь.

Я сидела и слушала вполуха. Взгляд то и дело скользил к окну, к входной двери. Я ждала. Ждала его. Теперь, когда Беслан исчез с горизонта, когда главная угроза миновала, мне вдруг отчаянно захотелось увидеть Марата. Просто увидеть. Убедиться, что с ним всё в порядке. Эта мысль пришла так неожиданно, что я даже растерялась.

— Я думала, никогда не смогу оправиться, — вдруг горько усмехнулась Рина, отщипывая кусочек печенья. — Мне всё ещё страшно. Но когда я думаю, что его наказали и я его больше никогда не увижу… мне становится так… легко. Так хорошо, что даже страшно от этого счастья.

— Ну знаешь ли, никто не мечтает столкнуться со своим насильником лицом к лицу, — фыркнула Лена, накладывая себе салат. — Кроме некоторых экземпляров, — и она бросила выразительный, почти подозрительный взгляд на Милану.

Я вздрогнула. Совсем забыла. Милана ведь тоже прошла через это. Но она оказалась намного сильнее нас всех. Она не просто выжила — она сумела построить новую жизнь с тем же человеком.

— Если человек признаёт свои ошибки, — спокойно ответила Милана, не отводя взгляда, — и готов искупать вину. Если ты видишь, что он меняется ради тебя, меняется по-настоящему, каждый день… почему бы и не простить? Не все, как Беслан, конченые мерзавцы. Некоторые действительно способны на большее.

Я задумалась над её словами. Марат и правда сделал много. За эти месяцы он показал мне себя настоящего — не монстра, не чудовище, а человека, который несёт непомерный груз вины и пытается его искупить. Сколько лет я носила в себе ненависть, выкармливала её, лелеяла. Боялась его до дрожи. Но за два месяца он сумел… нет, не стереть прошлое, его никак не стереть. Но появилось что-то новое, настоящее. Хотя в душе оставались сомнения, какие-то тени, которых я сама не понимала.

— А зачем? — хмыкнула Лена, упрямо вздёрнув подбородок. — Зачем их прощать, этих гадов? Я таким мудакам… я бы…

— То есть, — перебила я её, неожиданно для самой себя. Мои мысли вырвались наружу, и я уже не могла их остановить. — Если твой кошмар появляется наяву перед тобой. Даёт обещания, какие-то выполняет, а какие-то… ну, не может выполнить. Но при этом ты видишь, что он старается. Что тогда делать?

— Послать нафиг! — Лена с чувством стукнула ладонью по столу, заставив чашки подпрыгнуть. — Не верю я, что мужик может из кошмара в принца превратиться! Ладно… — она покосилась на прищуренный взгляд Миланы и неохотно добавила: — Ладно, бывают исключения. Но редко!

— Вы странные, — Кристина лениво подкрашивала губы, глядя в маленькое зеркальце. — Думаете, только женщины способны меняться, становиться лучше? Мужчины такие же люди, просто пол другой. Они умеют чувствовать то же, что и мы. Думают, страдают, любят, ошибаются. Такие же люди, как все вокруг. Просто мозги немного иначе устроены.

— Допустим, — Лена сложила руки на груди, принимая боевую стойку. — Но как быть с обещаниями? Айнура спросила: если он какие-то выполняет, а какие-то игнорирует, что тогда? Если мужик не в силах сдержать слово, но хочет прощения, надо ли прощать?

Я растерянно переводила взгляд с одной на другую. Они говорили про мой вопрос, но немного переиначили ее. Вспомнила, как Марат обещал не трогать меня, не приближаться, а сам полез с поцелуем тогда, в ванной. А за последний месяц он не раз брал меня за руку, обнимал в порыве чувств, когда дела шли хорошо, когда радовался победам. И я… я привыкла. Мне даже стало тепло от этих мыслей. От его прикосновений, от его взглядов, от того, как он смотрит на меня, будто я — самое ценное, что у него есть. И… я сама уже искала его. Ждала.

— И что? — насмешливо усмехнулась Кристина. — Может, у мужика просто не получается? Может, он старается изо всех сил сдержать слово, а не выходит? Мы, женщины, такие же! Я когда с мужем ругаюсь, ору, что никогда не прощу. А потом что? Прощаю, конечно. И все так делают!

— Это другое! — отрезала Лена.

— Ни черта! — Кристина захлопнула зеркальце и подалась вперёд, сверкая глазами. — Это просто глупые баррикады в голове людей, — она постучала себя по виску длинным ярко-красным ногтем. — У всех поступков есть степень тяжести, это да. Но если ты чувствуешь, что этот человек нужен тебе. Даже с самыми тяжёлыми поступками, с самым отвратительным прошлым. Если ты хочешь просто быть с ним, к чёрту все сомнения!