Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю? - Аелла Мэл

Он притворно задумался, склонив голову набок.

— Ммм, дай-ка подумать… Знаешь что? Выбери себе вакансию сама и делай, что сочтёшь нужным. Ты здесь хозяйка, — сказал он это так спокойно и просто, будто речь шла о ключах от кладовки.

— Х-хозяйка? — я икнула от неожиданности, чувствуя, как снова краснею.

— Ты же жена, — он хитро улыбнулся, и в его глазах плескался тёплый, почти озорной огонёк. — А раз твой муж — хозяин, значит, ты — хозяйка. Всё логично. Ну что, идём, жена? Дел, как всегда, невпроворот.

И он, не дожидаясь ответа, тронулся вперёд, держа дверь для меня. Я стояла на месте ещё пару секунд, переваривая его слова и эту новую, непривычную роль. «Жена. Хозяйка». Слова, которые раньше вызывали только отторжение и страх, теперь звучали… по-другому. Как вызов. Как возможность. И как что-то ещё, чего я пока боялась назвать даже в мыслях. Сделав глубокий вдох, я шагнула за ним внутрь. В мир, который он создал для спасения других, и где я, неожиданно для себя, начала находить кусочки своего собственного спасения.

Глава 46

Центр стал моей новой реальностью. Я приходила туда почти каждый день, пока Амира была в саду. Сначала просто помогала Татьяне с документами, сортировала пожертвования, сидела с детьми, когда женщины ходили на консультации. Рина постепенно оттаивала. Мы пили чай на кухне центра, и она начала делиться мелочами — какой фильм посмотрела, что понравилось из еды. Её улыбка стала появляться всё чаще, особенно когда она возилась с малышами. Татьяна из скептика превратилась в мою самую горячую союзницу, постоянно подкидывая мне то одно, то другое дело, словно проверяя на прочность.

Марат же погрузился в работу с головой. Вечерами за ужином он был сосредоточен и немногословен, но его глаза горели холодным, целеустремлённым огнём. Иногда он работал дома, в кабинете, и я, проходя мимо приоткрытой двери, слышала отрывки его телефонных разговоров: «Да, я понимаю, что сроки… Нет, это не предложение, это требование… Найди того свидетеля по делу 2018 года…»

Однажды вечером, когда Амира уже спала, я застала его в гостиной. Он сидел с ноутбуком, а перед ним лежала стопка распечаток. Под глазами были тёмные круги.

— Ты ещё не спал? — спросила я, останавливаясь в дверях.

— Скоро, — он откинулся на спинку дивана и провёл рукой по лицу. — Информация по Беслану… её оказалось гораздо больше, чем я думал. Он не брезговал ничем. Мошенничество с тендерами, подлог документов, угрозы… И это только по бизнесу.

— А по… другим делам? — осторожно уточнила я.

Он взглянул на меня, и в его глазах была усталая ярость.

— Нашлись ещё две девушки. Молодые, запуганные. Они боялись даже заикаться. Сейчас с ними работает Кристина. Благодаря Рине и её смелости пойти в больницу, у нас появился весомый козырь. Он заставил других поверить, что можно дать показания.

— А его семья? Рукия?

— Крутятся, как ужи на сковородке. Пытаются давить на связи, запугивать. Но… — он слабо усмехнулся, — у меня за это время тоже кое-какие связи появились. И мотивация покрепче. Он уже фактически в изоляции. Деловые партнёры от него шарахаются, как от чумного. Скоро начнётся официальное расследование.

Я подошла ближе, села в кресло напротив.

— Ты… ты уверен, что всё делаешь по закону? Чтобы потом не было…

— Чтобы потом не было возможности у него вывернуться? Да. Я учусь на своих ошибках, Айнура. Каждый шаг проверяю с юристами. Я хочу, чтобы его посадили надолго и по всей строгости. Чтобы он наконец получил то, что заслужил. За Айку. За Рину. За тебя. За всех.

В его голосе звучала такая неумолимая, отточенная решимость, что по коже пробежали мурашки. Но это не был слепой гнев. Это был холодный расчёт.

— А если… если он попытается тебе навредить? — не удержалась я.

Марат посмотрел на меня, и его взгляд смягчился.

— Не беспокойся. Я предусмотрел и это. Джамал не отходит от вас с Амирой далеко, а у меня… я не мальчик для битья. Я позаботился о безопасности. Обо всех.

Постепенно начала выводить Рину на улицу. Однажды пошли в торговый центр купить ей новую сумку. Старую она выбросила — ту, что была с ней в ту ночь. Это был её маленький ритуал прощания с прошлым. Возвращались мы пешком, болтая о пустяках, и я вдруг почувствовала себя… легко. Как будто помогая ей, я залатывала и свои собственные раны.

Вечером того же дня Марат вернулся домой не один, а с Джамалом. Они что-то оживлённо обсуждали, но при моём появлении замолчали.

— Всё в порядке? — спросила я, накрывая на стол.

— Более чем, — Джамал широко улыбнулся. — Твой муж — гений мщения на юридических полях. Он только что выиграл тендер для нашего знакомого, который Беслан считал своим. И даже не подкопаться. Всё чисто.

— Это не месть, — спокойно поправил Марат, снимая пиджак. — Это бизнес. Некомпетентность и мошенничество всегда проигрывают. Просто раньше ему везло.

Позже, когда Джамал ушёл, а я мыла посуду, Марат прислонился к кухонному столу.

— Завтра будет важное заседание по одному из его старых дел о мошенничестве. Появился ключевой свидетель, который раньше боялся говорить.

— Ты волнуешься? — спросила я, вытирая руки.

— Нет. Уверен в доказательной базе. Но… это начало конца для него. Послезавтра, если всё пройдет, как по плану, о нём напишут в нескольких деловых изданиях. Не в том свете, в котором он привык.

Он помолчал, глядя, как я раскладываю посуду по полкам.

— Спасибо, — вдруг сказал он тихо.

— За что?

— За то, что спросила. Волнуюсь ли я.

Я замерла с тарелкой в руках. Это были простые слова, но они прозвучали так, будто он ждал этого вопроса. Ждал, что кто-то спросит не о деле, а о нём самом.

— Это нормально — волноваться, — пробормотала я, избегая его взгляда.

— Для тебя — может, и нормально. Для меня… это непривычно. И приятно.

Ничего не ответив, продолжила свою работу, а он медленно приблизился ко мне. Я не знала что он хочет сделать, но сжала руки в кулак. Склонившись, оставил легкий поцелуй у меня на макушке и ушел к себе.

Кажется, было лучше когда я испытывала перед