Минус на минус дает плюс - Хлоя Лиезе

Остаётся только один вариант. Я даже не могу поверить, что рассматриваю его.

— Вы сейчас поедете в закусочную с бургерами? — спрашивает водитель. — В какую?

— Вообще-то, — я поворачиваюсь к Джейми и переплетаю свои пальцы с его. — Эй, Джейм.

— Хм? — его глаза становятся щёлочками, а потом снова закрываются.

— Вот в чём дело. Я знаю место, где готовят лучшие бургеры в городе.

Он кивает, не открывая глаз.

— Но есть подвох?

Я нервно откашливаюсь, игнорируя раздражённое фырканье нашего водителя из-за того, что я заставляю его ждать.

— Определённо, есть.

Услышав беспокойство в моем голосе, Джейми полностью открывает глаза и озабоченно хмурится.

— Какой?

Сжимая его руку, я спрашиваю:

— Как ты относишься к тому, чтобы познакомиться с моими родителями?

Глава 30. Джейми

— Ты уверена, что всё в порядке? — я поглаживаю ладонь Би большим пальцем, и мы, взявшись за руки, стоим на крыльце дома её родителей.

— Да, — радостно отвечает она. Слишком радостно. Как будто она нервничает. Она нервничает из-за того, что я должен познакомиться с её родителями?

Но прежде чем я успеваю сказать что-нибудь ещё — предложить выпить Гаторейд, запихнуть в рот несколько солёных крекеров и на этом закончить — она вставляет свой ключ в замок и открывает дверь дома своих родителей.

На меня накатывает поток воспоминаний. Когда я был здесь в последний раз, тогда всё это и началось. Я прекрасно вижу это — бурлящую толпу людей, когда я вошёл и закрыл лицо этой чёртовой львиной маской, вызывающей зуд, слился с хаосом джунглей, а холодный укол тревоги скользнул по моей спине. Я снова слышу шум в комнате — смех, светскую беседу, звон бокалов, тарелок с закусками — и вспоминаю тот момент, когда услышал её мягкий голос, уловил едва уловимый аромат соблазнительных землистых духов, когда увидел…

— Би! — это, несомненно, её мать, не только потому, что это её дом, но и потому, что у них с дочерью одинаковые сверкающие, как морской шторм, глаза и широкая улыбка. Она пересекает прихожую и раскрывает объятия. — Входите! Входите! О, как приятно наконец-то познакомиться с тобой, Джейми.

Я оказываюсь в благоухающих лавандой объятиях, прежде чем Би успевает представить меня. Наши взгляды встречаются через плечо её матери, и Би улыбается, одними губами говоря: «Прости».

Я отрицательно качаю головой. Ей не за что извиняться. Особенно из-за комка в горле, который мне трудно проглотить, когда я миссис Уилмот высвобождает меня из своих материнских объятий и улыбается нам обоим.

— Ну? — спрашивает она Би. — Ты не собираешься нас представить?

— Подождите! Подождите меня, — зовёт отец Би, натягивая свитер через голову и спускаясь по лестнице. Он высокий, с прямой спиной, и он передал Би свои тёмные волосы. На висках у него уже видна седина, и он ласково улыбается, обнимает Би и целует её в волосы, а затем крепко пожимает мне руку. — Добро пожаловать.

— Благодарю вас, сэр.

— О боже. — миссис Уилмот кладет руку ей на щёку. — Такой восхитительно правильный.

Би бочком подходит ко мне и берёт меня под руку.

— Мама, папа, это Джейми Вестенберг, мой парень, — она красиво краснеет и сжимает мою руку, встречаясь со мной взглядом, словно говоря: «Не смей смеяться». — Джейм, это мои родители, Морин и Билл.

У меня сжимается сердце. Джейм. В машине она тоже назвала меня так, и я подумал, что сплю, потому что у меня закружилась голова, и я ненадолго потерял сознание.

— Приятно, — говорю я им. — Я приношу извинения за то, что мы вторглись, почти не предупредив заранее...

— Божечки, — говорит Морин. — Вовсе нет! Мы с Биллом только что сели ужинать, и, представляешь, в меню были бургеры.

Я бросаю взгляд на часы, чтобы ещё раз проверить.

— Сейчас… одиннадцать тридцать.

Билл заходит за спину Морин, у которой ослаб фартук, и завязывает его.

— Путешествуя столько, сколько мы, теряешь всякое представление о времени приёма пищи.

Морин улыбается и пожимает плечами.

— Мы едим, когда голодны. И я так рада, что мне нужно кормить ещё больше ртов, потому что вы меня знаете, я очень увлекаюсь на кухне!

Следуя за ними через фойе, я чувствую странный спазм в животе, ещё более сильный, чем тогда, когда вся боль от моей татуировки выплеснулась на поверхность моей кожи. Это… так чуждо для меня. Любящая мать, отец, который ласково улыбается и хлопочет за своей женой. Родители, которые хотят, чтобы их взрослая дочь и её партнёр не выставляли себя напоказ, выполняя какой-то общественный долг, а просто были вместе, потому что они любят её.

Я бросаю взгляд на Би, удивляясь, как она вообще могла выносить вечеринку у моего отца этим вечером. Гордая поза, высокомерное демонстративное поведение, холодные, безличные, бессмысленные разговоры. И моё сердце сжимается от страха. Заметила ли она, насколько я похож на него? Помнит ли она, каким я был, когда мы встретились? Беспокоится ли она, что время изменит меня, что однажды я стану похожим на своего отца — таким же колючим и холодным, как лезвие ножа? Неужели её воспоминания о той ночи, когда мы встретились, как и мои, с течением времени стали более приятными, или то, что я здесь, напоминает ей о том, как ужасно мы начинали, о том ужасном первом впечатлении, которое я произвел на неё?

Словно прочитав мои бешено несущиеся мысли, Беа скользит рукой по моему предплечью, пока наши пальцы не переплетаются.

— Я рада, что мы пришли, — шепчет она.

Я сжимаю её руку и срываю быстрый поцелуй, который меняет мир к лучшему.

— Я тоже.

* * *

Не то чтобы я сомневался в Би, но это лучший бургер в моей жизни. После нашего позднего ужина Билл ласково уговаривает нас остаться на несколько партий в юкер, которые превращаются во множество игр в юкер, благодаря жестокому соперничеству Би и моему абсолютному восторгу от всего этого.

И вот, каким-то образом, сейчас четыре утра, и мы стоим перед дверью квартиры Би, счастливые и измученные.

— Ш-ш-ш, — шепчет она, вставляя ключ в замок и поворачивая его. — Или, может быть, мне следует сказать, заткни уши. Эти двое не ведут себя тихо.

Я невольно вздрагиваю. Это доводит Би до хихикающей истерики.

— Ты сама ш-ш-ш, — шепчу я.

Она закрывает за нами дверь и дерзко улыбается.

— Заставь меня.

Слишком велико искушение закрыть ей рот поцелуем, когда она вот так пятится по коридору, мои руки на её лице, волосах, талии. Но когда мы подходим к