Птицелов - Алексей Юрьевич Пехов
Её буквально смывает, словно под водопадом. Болохов не тот человек, перед которым стоит раскрывать свои слабости. Ибо путь наш будет долог, а я не готов предсказать действия колдуна на столь длинном отрезке времени, как наше путешествие домой.
— Что ты думаешь о других? — спросил он у меня, когда я остановил его недалеко от площадки синеватой глины, широким неаккуратным родимым пятном перегородившей нам дорогу среди плетистых цветов.
Этот вопрос беспокоил меня те несколько часов, пока мы шли. Что мне ответить, кроме:
— Надеюсь с ними всё хорошо.
— Но где они?
Болохов выглядел обеспокоенным. Может, признаю это, я часто думаю о нём гораздо хуже, чем он есть на самом деле?
— Ты колдун. Не я. Полагаю, понимать должен гораздо больше.
— Долби тебя дятлы, Медуница. Наука о порталах слишком обширна, чтобы я мог назвать себя хотя бы даже любителем в ней. Знаю ровно столько же, сколько и ты. Между Белой ветвью и переходами нет ничего общего. Да ни у кого нет ничего общего, кроме носителей Рубиновой и Жёлтой ветви, и то, в большинстве своём — в теории. Для создания портала требуется такое количество сил и ресурсов, что у большинства ныне живущих колдунов нет ни желания, ни умения хотя бы пытаться создавать подобные тропы. Ну, и выплеск льда обычно такой силы, что он наносит слишком много неконтролируемых разрушений.
— Ты ведёшь к тому, что подобное делают только Светозарные и их прихвостни?
— Ну, у какого-нибудь вьитини сил побольше, чем у меня, — судя по тону, он не был рад такому раскладу. — Может, кто-то в Айурэ и умеет, но правительство сих уникумов держит при себе и не кричит об этом на каждом углу. Короче, я ничего не знаю о том, что случилось.
На поверхности глины надулся пузырь, лопнул, разбрызгивая грязь. На мгновение в открывшейся лакуне показалось нечто вроде клешни.
— Давай-ка обойдём это место, — сказал я и начал двигаться прочь. Мало ли. Возможно тварь прокопает туннель до нас за минуту, и мы провалимся прямо в её пасть. — Почему мы попали в него? Это ловушка?
— Не «в него». В них, — поправил меня Болохов. — Множественные порталы, заключённые в один большой. Два десятка крысиных ходов, ведущих совы пойми куда. Признаюсь тебе, я восхищён тем, что увидел, и напуган до павлиньего помёта той мощью, что была использована. Не желал бы я встретить даже тень того, кто это создал.
Я подумал о Медоусе. Об Осеннем Костре. О всех тех, про кого вспоминать совершенно не хотелось и кто живёт в Иле. Кто-то из них спрятал под самым носом у наших колдунов (впрочем, уже не в первый раз эти ребята всё упускают) лёгкую дорогу. И, кажется, я знаю, каким способом пришла Тигги, чтобы оставить мне на столе проклятую монету. Мурашки по коже от того, что эти твари задумали, и как ловко и без всякого страха реализуют свой план.
— Нас просто засосало в него, — между тем продолжил росс. — Может так работает, может реагирует на чужаков или на чужой колдовской дар. А мы были вдвоём с ритессой. Один хрен, теперь это не важно.
— Я видел множество мест. Окошек. Подозреваю, наших друзей затянуло в одно из них.
— Или в разные, — Болохов не стремился скрывать плохие новости.
— В таком случае, они не вместе. И могут быть в любой точке Ила. Как у Шельфа, так и у Гнезда.
Я подумал об Иде. И Капитане. И даже о проклятущем Ларченкове. Полное бессилие — это знать, что не можешь никому из них помочь.
Ощущения вернулись на второй день. Те самые. Обычные. Привычные. Мои. Когда Ил вновь стал понятен, сжалившись надо мной и сдёрнув повязку с глаз. Хм… Очень вовремя.
Я едва не споткнулся, прежде, чем остановился. Мой спутник тут же встал тоже, перестав уплетать за обе щеки собранные в шляпу лиловые плоды, немного вяжущие, с ядовито-зелёным соком, брызгающим во все стороны от каждого укуса.
— Назад, — сказал я Болохову.
— Что? — опешил колдун, едва не подавившись.
— Назад, — я взял у него один из фруктов, откусил. Сок брызнул, с шипением испарился, по языку расползлась сладость и онемение. — Надо назад.
Я не сомневался. Знал, что так правильно.
Росс подвигал челюстью, глядя на меня с подозрением, явно желая увериться, что я не сошел с ума.
— Почему?
Хороший вопрос. Потянет на сотню золотых соловьёв, если честно. Знал бы я ответ, может быть стал немного богаче. Просто иногда накатывает.
— Считай это моей интуицией. Надо вернуться.
— При том, что мы будем уходить от Шельфа? — он всё ещё сомневался.
— Ага, — я был донельзя доволен, что, кажется, наконец-то нащупал путь. — Так правильно. Поверь мне.
Он покачался на каблуках, дёрнул щекой, произнёс сурово:
— Я хочу вернуться к своей семье, риттер.
«Риттером» он называет меня редко. В Иле — в первый раз.
Я вздохнул, выбросил огрызок в траву:
— Представь себе, у меня есть в планах вернуть тебя твоей семье. Впереди нас не ждёт ничего хорошего. Правильная тропа — это дорога назад.
— Почему только теперь ты об этом говоришь? Мы довольно много прошли.
— Малость по сравнению с оставшимся до Айурэ расстоянием. Правильные пути иногда скрыты, даже от меня.
— И нам придётся вернуться туда, где мы начали?
— Как Ил скажет.
Он вздохнул, скрипнул зубами и доверился мне. Потому что за все годы с «Соломенными плащами», я ни разу их не подводил и моё чутьё вытаскивало нас из довольно серьёзных передряг.
Мы миновали пустошь с камнями, из которых странные бледные существа строили солнечные… хм… нечто похожее на солнечные часы, бросающие тени на землю от месяца, который мало куда двигался. На нас они шипели, явно раздражённо. Считали, что мы покушаемся на их камни и постройки. Но в прямую конфронтацию не полезли, были слишком мелкими.
Затем мы оказались в месте неприятном и тёмном. Вокруг росли акации с чёрными листьями, скрипящими на ветру, словно старые рассохшиеся двери. Довольно немузыкально, даже для таких крепких ушей, как мои. Эта роща вызывала во мне тревогу, ибо за шумом —
