Молох - Оксана Николаевна Сергеева
– Про Ви он ничего не говорил. Это точно.
– Значит, про меня рассказал. Вот сволочь.
– Я не знаю, Лиз, – засомневалась Ева. – Сказал, что подал всё в корректной форме.
– Да в какой еще корректной форме это можно подать?! – отчаянно воскликнула она. – Евгения Денисовна меня теперь на порог не пустит! И пофиг, что я уже этим не занимаюсь!
– Слушай, во-первых, мама про тебя ни словом не обмолвилась. Я с ней поговорю…
– Не смей.
– Ладно, с Киром поговорю. Спрошу, говорил ли он что-то про тебя.
Ева вскочила с места и пошла в прихожую за сумочкой, в которой оставила телефон. Чтобы задать Скальскому пару вопросов, она удалилась в ванную, хотя в этом не было необходимости. Лизавета, погрузившись в пучину черного отчаяния, даже не пыталась слушать ее разговор, а ушла в кухню и достала из холодильника деликатесы и бутылку белого вина, попутно решая, но еще не представляя, как пережить то, что мама Евы от нее отвернулась.
Когда Ева, переговорив с Молохом, пришла к ней, Лиза уже разлила вино по красивым пузатым бокалам.
– Ты икрой, что ли, взялась приторговывать? – усмехнулась Белова, глядя на стоящие на столе полукилограммовые банки с икрой.
– Салат буду делать, – угрюмо отозвалась Лизка, вытаскивая из шкафа белый салатник.
– Какой?
– О котором всегда мечтала. Банка красной икры, банка черной икры, всё смешать и жрать ложками.
Ева рассмеялась:
– Ничего себе салатик. Кстати, можешь быть спокойна, Кир про тебя ничего не говорил.
Лиза вскинула на подругу затуманенный слезами взгляд:
– Правда? Молодец демон. Не сволочь. Я уже собралась накидаться с горя. Хоть Кир меня не подставил, а то и так всё хуево… Еще эта типа-мама приперлась... Всё к одному…
– Накидаться нам сегодня ничего не помешает, – согласилась Ева.
– Вот и я так думаю.
Лизка не шутила. Открыла банки, высыпала всю икру в салатник и пару раз возюкнула ложкой по кругу, создав из зернистого месива живописную красно-черную воронку.
– Готово. Можем начинать лечиться от депрессии. Хочешь, рванем куда-нибудь потусить?
– Кир меня убьет. Уже предупреждение выписал, чтоб сегодня не геройствовала.
– Я буду геройствовать, а ты рядом посидишь.
– Он тебя убьет, – сказала Ева, отправляя в рот ложку икры и запивая ее вином.
– Сюда какого-нибудь героя вызовем, – с наслаждением жуя свой «салатик», предложила Лиза.
– Он его убьет.
– Не разгуляешься с твоим демоном, – проворчала Лизавета. – Надо вызвать такого, которому точно ничего не будет.
– Тогда варианта у нас только два, – рассмеялась Ева, – Скиф или Чистюля. И то я в этом не уверена.
– Окей, звоню Виноградову.
– Вы же в ссоре, – напомнила Ева.
– Это я с ним в ссоре, а он со мной нет. Помирюсь ради такого случая. Хоть поржем.
– Как у тебя всё быстро решается.
– Ой, кто бы говорил. Свой развод с Молохом вспомни. Я по своему придурку тоже скучаю, между прочим.
Лиза, недолго думая, написала Скифу сообщение.
Через минуту он прислал ответ, и она улыбнулась:
– Дело сделано. Сказал, как освободится, приедет. С тебя, Евуся, норвежский супчик.
– А ты прям в таком виде будешь его встречать?
Лиза расхаживала по кухне в пижаме, в милейших шелковых шортиках и маечке на тонких бретелях.
– Угу, он же мне просто друг, чего мне смущаться, – рассмеялась она.
– Всё правильно. Как только я согласилась на все условия Кира, ему это сразу надоело. Думаю, со Скифом тоже сработает. Посмотрим, надолго ли его хватит.
Болтая с подругой, Ева отвлекалась от своих мрачных мыслей. Эмоции немного улеглись, перестали бить фонтаном через край, но до полного успокоения было еще далеко.
Лиза видела эту не проходящую грусть, застывшую в ее глазах острыми льдинками, и попыталась приободрить:
– Наплюй ты на всё. Не расстраивайся. Сказал и сказал, хрен с ним. Главное, что маме он понравился.
– Да, наверное. Мне просто надо остыть и смириться. У каждого в жизни свои испытания.
– Если это так, то за что же меня жизнь испытывает. Что я кому сделала, – рассмеялась Лиза, хлебнула из бокала и заторопилась: – Давай суп варить. У меня всё для этого есть, даже в магазин идти не надо.
***
Лизке все-таки пришлось одеться в более подобающий, чем пижама, наряд, поскольку Скиф заявился вместе с Чистюлей.
Приехали они вечером. Суп к тому времени успел остыть, а девчонки, опустошив две бутылки белого вина, вдоволь наговорились. Лиза подробно рассказала Еве о встрече с матерью, повспоминала свои печальные детские годы и разорванную в клочья юность.
Погружаясь в проблемы подруги, Ева почувствовала, что свои потихоньку отступили. Даже злость на Кира немного остыла.
– Простите, девки, но я не мог закрысить норвежский суп, мы его и так слишком долго ждали, – сказал Виноградов.
– И правильно, что вместе приехали. Я уже привыкла, что вы всей толпой в гости заваливаете. Тем более Кир всё равно заедет за Евой, странно было бы Илью не пригласить, – согласилась Лиза. – Так что у нас опять пирушка.
– Сами виноваты. Мы вообще с Чистюлей никуда не собирались, у нас работы по горло.
– Возьми. Тут закуски, десерт и вино, – Илья передал Еве пакет.
– У нас еще салатик есть, – улыбнулась Лиза.
Скиф и Чистюля прошли на кухню и остановились у стола, одновременно уставившись на салатник с икрой.
– Нихрена себе, у них салатик, – усмехнулся Виноградов. – Под такой салатик только водку пить.
Несмотря на то, что позвать Макса было ее собственной инициативой, отношения к нему Третьякова почти не изменила. Вела себя отстраненно, смотрела с холодком, от приветственного поцелуя снова увернулась. Только вот на этот раз Скиф не стерпел такого поведения, легко скрутил ей руки, лишая всякого сопротивления, и настойчиво прилип своими жесткими губами к ее мягкой щеке.
Вырваться из его хватки у нее не было ни единого шанса. Все трое, Кир, Илья и Макс, были крепкими, атлетически сложенными, но в Скифе чувствовалась более грубая, агрессивная сила, как у спортсмена или бойца спецназа. В нем не наблюдалось утонченности и гибкости, как в Молохе или Чистюле, он был прямой, как линейка, неотесанный и грубоватый. Скиф он и есть скиф. Одним
