Молох - Оксана Николаевна Сергеева

– Да уйди ты от меня! – завопила Лизка, пытаясь от него отбиться.

Макс засмеялся, еще несколько секунд играючи удерживая ее, потом отпустил.

Лизка фыркнула, поправила на себе задравшуюся футболку и стала накрывать на стол.

– Пойду руки помою, – ухмыльнулся Макс, довольный сотворенным с Лизкой безобразием.

– А ты чего в костюме? Кто-то умер? – засмеявшись, спросила Ева, когда Виноградов снова вернулся в кухню, и он вздохнул:

– Опять начинаешь? И ты туда же?

Лиза перелила разогретый суп в супницу и достала красивые глубокие тарелки. Все уселись за стол, а сама она устроилась рядом с Чистюлей. Макс поднял ее вместе со стулом и передвинул ближе к себе.

– Макс, блять…

– Сидеть! – рявкнул он.

Лизка раздраженно выдохнула, собираясь встать.

– Я хлеб забыла подать, и водка в холодильнике.

– Я сам, – Виноградов поднялся, поставил на стол хлебницу и вытащил бутылку из морозилки.

Керлеп взял нож и принялся жирно намазывать икру на маленькие кусочки хлеба.

– Эстет, мать его, – усмехнулся Скиф.

Разложив получившиеся бутербродики всем на подставные тарелки, Илья взял рюмку:

– Давайте, девочки, за ваши золотые ручки. Лизок, за твой гостеприимный дом.

Лиза радостно улыбнулась. Столько воды утекло с их первой пирушки. Всё изменилось, и прежде всего она сама. Вернее, она не изменилась, а только сейчас начала себя узнавать, поняв, какой на самом деле может быть. Без масок и наигранности. Без показной самоуверенности и порочных связей. Как хорошо, что сегодня к ней снова все нагрянули, потому что они стали для нее семьей. Настоящей. Другой у Лизы нет.

– Слушай, цыпа, – вдруг сказал Скиф, – давай договоримся на будущее. Ты когда отгулы от Молоха берешь, нас предупреждай, чтобы мы с Чистюлей тоже куда-нибудь сваливали. В Дубай, например.

– Почему это?

– Потому что, говоря на интеллигентском, – поддержал Илья, – когда вы с Киром в ссоре, нам тоже несладко.

– Да нам пиздец, – посмеялся Макс. – Вроде и с другом ругаться не охота, но он конкретно нас заёбывает. Так что у тебя в руках психическое здоровье всей команды, поняла?

– Не собираюсь я с ним ссориться, не переживай. Тем более при вас. Это не в моих правилах.

– А вот это правильно, – серьезно сказал Скиф. – С его благородием так нельзя. Интеллигенция, она, мать его, такая. Чувствительная к публичным разборкам.

Когда в дверь позвонили, Ева поднялась.

– Это Кир. Я открою.

– Подожди, а вдруг это не он, – остановила ее Лиза, вдруг насторожившись.

– Я посмотрю в глазок.

– А кто это еще может быть? – нахмурился Макс.

– Мать сегодня приходила, – поморщилась Третьякова.

Ева впустила Кира, однако он отказался от ужина, сказав, что зашел на пять минут и им с Евой пора домой.

Его слова всколыхнули всё ее существо в немом протесте.

– Пойдем, – сказал он.

– Нет. Я же сказала, что я подумаю. Я подумала. Не поеду.

Если Киру и не понравились ее слова, он не показал своего недовольства. Силой увел Еву в гостиную и усадил на диван.

– Хорошо, давай поговорим здесь.

– А что говорить? – она растерянно пожала плечом.

– Всё, что тебе подскажет твоя задетая гордость. Давай, птичка моя. Выскажись. Иначе это никогда не закончится.

– Прям всё? – уточнила Ева и обернулась проверить, наблюдают ли за ними, но друзья не проявляли к ним никакого интереса.

Их вниманием завладела Лизка, рассказывая о неожиданном и не очень приятном визите матери.

– Моя гордость подсказывает врезать тебе хорошенько, – тихо произнесла Ева. – Но мозг говорит, что не стоит. Бросить я тебя не могу. Скандалить тоже бесполезно. Так что не знаю...

– Я знаю, – сказал Молох.

Увидев, как он что-то вытащил из кармана, Ева улыбнулась:

– А-а-а, понятно. Опять штучки красивые принес? Будешь прощения просить и обещать, что такого больше не повторится?

Да, именно это он и должен был сделать. Пообещать, что такого больше никогда не повторится. Что впредь он будет прислушиваться к ее желаниям, ценить интересы и всегда спрашивать ее мнение.

Но ничего такого Кир не сделал. Он сел рядом, взял ее руку и надел на запястье золотые часы, которые купил в подарок.

– Говорят, что часы дарить нельзя. Это к расставанию, – тихо и задумчиво сказала Ева, глядя на свою руку, зажатую в сильных ладонях Молоха.

– Мне плевать, что говорят, – ответил он. – Уверен, что мы не расстанемся, а я редко ошибаюсь.

Ева рассмеялась:

– А еще что-нибудь принес? Доставай всё сразу.

– Будешь моей женой? – спросил Кир, пригнувшись к ее уху.

Не для того, чтобы его слова никто не услышал. Потому что ему нестерпимо хотелось прикоснуться к ней, прижаться губами к лицу, к щеке. Поцеловать ее мягкие чувственные губы.

– Чего? – потеряв дыхание, переспросила она, заглянула в его темные блестящие глаза, и отстраненно-хмурое выражение ее лица сменилось на изумленное.

Скальский вытащил из кармана вторую коробочку.

– А так будешь? – еще раз спросил он и надел ей на палец роскошное, изумительной красоты кольцо.

– Кир… – выдохнула она.

– Я говорил, что нам надо домой... поговорить… Ты же меня не послушала. Ева, иногда мне придется принимать такие решения. Они могут тебе не понравиться и даже обидеть. Но по-другому не получится. Я не буду обещать, что такого, как вчера, больше не повторится. Повторится. Но, если я сказал, что ты моя женщина, значит, я всё для тебя сделаю. Будешь моей женой?

– Буду.

– Я не говорю, что мы должны завтра же пожениться. Или послезавтра. Или через месяц. Просто, когда ты в следующий раз вдруг подумаешь, что мне плевать на твои чувства, вспомни, как я тебя люблю и что ты для меня значишь.

– Я поняла, – она прижалась губами к его щеке. – Может, не будем пока никому говорить эту новость?

– Как хочешь, – согласился он и тут же поднялся, потянув ее за собой.

Они собирались попрощаться и уйти, но Лиза всё равно достала тарелку и уговорила Кира сесть за стол. Ее наметанный глаз сразу зацепился за часы и кольцо, которые вдруг появились на Еве.

– Хренасе у вас салатик, – усмехнулся Молох.

– Вот мы так же сказали, – поддержал Макс. – За что пьем, ваше