По закону гор - Марина Анатольевна Кистяева
– Понятно.
– И еще… У нас в области его семья имеет большой вес.
– Я понял, Янин.
– Нет, Кась… Еще одна вещь. – Она с силой сжала губы. – Я скажу… Может, правильно, может, нет… Я даже готова к тому, что ты мне ее не простишь и…
В темных глазах мелькнула обеспокоенность.
– Что ты натворила?
– Помнишь мою истерику на второй день в горах.
– Ну…
– Когда ты навалился на меня на диване, я…
Она не смогла произнести это вслух. Закрыла глаза, заплакав. Ей было безумно стыдно.
– Янин…
– Я вас сравнила! Всего на секунду! Тебя и его! Я…
Теплые губы накрыли ее.
– Хватит, я сказал.
– Кася, прости…
Он гладил ее, успокаивая. Она плакала, стирала слезы и снова плакала.
– Мне так стыдно…
Он взял ее ладони в лицо.
– Тебе не должно быть стыдно. Ты оказалась в стрессовой ситуации. Частично по моей вине. А учитывая, через что ты прошла… Янина, у тебя родители... – Он прочистил горло. – Погибли. Ты противостояла целому городу. И успешно! Ты большая молодец. А по поводу стресса… Слушай, хочешь к психологу пойдем?..
– Пойдем?
– Ну да…
– И ты? – Она всхлипнула.
– И я. Вообще-то я наследственный ревнивец. И тебе надо быть со мной осторожнее. Мне есть над чем работать.
– Ты шутишь…
– Нет. От деда «наследство» досталось. Тот бабку изводил… Не то любовью, не то ревностью. Так что… Вместе и пойдем.
Она сама кинулась к нему. Обняла крепко-крепко.
Прилипла.
В ушах стучало, но на душе было легче. Неужели она рассказала?.. Мало того что рассказала, так еще и призналась в постыдном поступке. А Касьян ничего не сказал, даже не отреагировал, не рассердился. Не обиделся, получается?
Они некоторое время так и сидели, обнимаясь. Никто не спешил продолжать разговор.
Им было хорошо в тишине.
Но был еще момент, о котором Янина не могла молчать.
Она осторожно выбралась из его объятий. Кася недовольно свел брови на переносице.
– Куда ты?..
– Кася…
– Что?
– Эта история в прошлом.
Янина очень внимательно посмотрела ему в лицо.
Он мог задумать нечто нехорошее. Учитывая контекст про ревность. И про то, что они теперь пара.
– Пообещай мне, Касьян, – стребовала она не мигая.
Он поджал губы. Кадык дернулся под кожей.
Значит, она угадала! Конечно, угадала…
– Хватит мне уже одной потери, Кась. – Она заелозила и, совсем как он десятью минутами ранее, положила руки ему на скулы. – Если с тобой что-то случится… Полиция или что-то еще… Я не переживу, понимаешь? Черт с ними со всеми. Пусть топчут землю. Я верю в карму и в то, что людям воздается по заслугам. Им прилетит… Я никому не желаю зла. Просто справедливости. Твои родители дали мне возможность начать жизнь в другом месте, так сказать, с чистого листа. Давай не будем его марать. Пожалуйста…
Он молчал. Долго. Так ей, по крайней мере, показалось. Она несколько раз порывалась еще что-то сказать, о чем-то попросить, но ни одно слово больше не сорвалось с ее языка.
Пожалуйста…
Она чувствовала, как под ее ладонями напрягаются его скулы. Как каменеют мышцы.
И вот когда ее собственное внутреннее напряжение достигло максимума, едва ли не скатившись в тихую панику, Касьян кивнул.
Янина сделала то, что делал он ранее. Прижалась к его лбу лбом.
– Спасибо.
– Побудь со мной, – выдавил он из себя.
– Может, что-то посмотрим?
– Давай.
– Хочешь что-нибудь перекусить принесу? Давай я горячих бутеров сделаю.
– Согласовано.
Касьян пытался улыбаться. В нем шла борьба, которую он старательно гасил.
Янина едва ли не бегом сорвалась вниз. Как же дома было спокойно! Да, дома… Она иначе дом Терлоевых и не воспринимала. Может, когда-то ей и придется съехать. Через месяц или через год. Она не знала. Но она никогда не забудет то добро, что они для нее сделали.
***
В какой-то момент Янина уснула. Прямо у него на плече.
Они разложили диван, подвинули к нему столик, на который и поставили закуски. Янина прихватила домашний лимонад, за что ей отдельное спасибо.
Потому что, сука, горло драло…
Касьян сдерживался. Как-то дышал.
Хорошо, что Янина согласилась на просмотр фильма. Не надо было больше разговаривать. И можно было подумать о том, что он услышал. А услышал он дохера! Внутри все звенело от напряжения, от тихой ярости, которую он пока не мог выплеснуть.
Ярость, в том числе, была и направлена на него самого. Он никогда себе не простит тех мыслей, что бились в его дурной башке все это время.
Начиная даже не с того дня, когда он увидел Янину в аэропорту, а намного раньше, когда она связалась с матушкой и сообщила о смерти своей матери, ее подруги. Что он тогда подумал? Что провинциалочка решила присесть на уши женщины, которая откликнулась на ее беду?
Терлоевы намеренно не светились в соцсетях, но сеть своих клиник, естественно, развивали. А зная и умея плевое дело выяснить, ху из ху в нашем мире.
Он же реально думал, что Янина решила воспользоваться покровительством Софьи Терлоевой.
А девочка просто была в отчаянии… Ей протянули руку помощи, и она ее приняла.
И эта рука, считай, была едва ли не единственной за три года.
Три года!..
В башке начинало гудеть. Один кадр за другим… И везде Янина! Грустная, печальная, со слезами на глазах. Одна. Противостоящая целому городу. Целому городу!
Последний факт просто уложил его на лопатки.
Он как-то гуглил, откуда она родом. Небольшой пригород в десяти минутах от довольно крупного города. Не миллионника, конечно. Кажется, тысяч четыреста. Получалось, что большинство детей после окончания школы училось в нем. И связи-знакомства довольно крепкие были.
Со всеми вытекающими…
Суки…
Его распирало. Он дал слово. И он его, конечно, сдержит.
Касьян чуть пошевелился, устраиваясь удобнее.
Его первостепенная задача состояла в другом. Она здесь и сейчас. В настоящем и будущем.
Родители воспитали его хорошо. Много времени проводили с ним и Адамом за беседами, разъясняли про жизнь. Про то самое пресловутое «что такое хорошо». Про честь, про достоинство. Про то, как следует себя вести, а когда, может, стоит прийти за советом к более старшим.
Последнее ему точно нужно. Просто выговориться… Отцу. Касьян знал, что отец скажет
