Молох - Оксана Николаевна Сергеева

– Если пожелаешь, – ответила Ева, довольная произведенный эффектом. – Но, если хочешь, можем и в спальню переместиться. Или на кухню…

– А ты как хочешь?

– А мне всё равно, – улыбнулась она.

Молох вздохнул.

Его стали утомлять эти романтические постановки, поскольку он терял грань между настоящей Евой и той на всё согласной, покорной шлюшкой, которую она взялась изображать.

– Тебе не нравится? Я подумала, что будет здорово принять вдвоем расслабляющую ванну.

Кир не был против ванны, которую они приняли бы вместе, или других подобных игрищ, если бы точно знал, что это ее искреннее желание, а не часть сценария.

– А чего тогда просто ванна с пеной, а не ванна с шампанским? Ну, чтоб прям по полной расслабиться.

– У меня столько шампанского не найдется, – рассмеялась Ева.

– Сказала бы мне, я прислал.

– Это бред.

– Почему это? – усмехнулся он, расстегивая рубашку.

Сняв ее, он сунул руку в воду и выдернул пробку из ванны. Сползая по гладким стенкам, пена начала оседать, а с ней и воодушевление Евы.

– Ты же шутишь? – озадаченно спросила она.

– Нет. Хочу ванну шампанского и тебя в ней. Это же так романтично.

– Не уверена. Не вижу ничего романтичного в том, чтобы спустить двести литров шампанского в канализацию.

– Херня. Мы должны это попробовать, – решительно сказал Кир.

– Я не полезу в ванну с шампанским, – так же решительно заявила она.

– Еще как полезешь. А то я уже запутался, кто из нас шлюха. Такое чувство, что я. Пирушки твои без конца обслуживаю... А сколько нам нужно? Ящиков сорок хватит?

В немом ошеломлении Ева смотрела, как он на полном серьезе позвонил кому-то и приказал доставить сорок ящиков игристого, причем не самого дешевого. Потом разделся, собравшись в душ.

– Пойдешь со мной?

– Нет! – она вышла из ванной и захлопнула дверь, услышав по ту сторону его громкий смех.

Усевшись на кровать, Ева раздраженно вздохнула, пытаясь утихомирить в себе волнение. Потом поднялась и сняла с себя свой сексуальный халатик, решив переодеться во что-то более приличное. Не ходить же полуголой, когда будут ящики заносить. Молох же реально это сделает – затолкает ее в эту гребаную ванну с шампанским.

Скальский вышел из душа, надел на себя удобную домашнюю одежду, черную футболку и штаны, откупорил бутылку, которую Ева приготовила для их романтической ночи, разлил напиток по бокалам, бросил в каждый по клубничке и вышел в спальню.

По его довольному лицу Ева поняла, что настроение у него прекрасное.

– Птичка моя, иди ко мне. Я так по тебе соскучился.

Ева не двинулась с места. Осталась сидеть на кровати, привалившись к спинке.

Он устроился рядом и вручил ей бокал.

– Попробуй, это вкусно.

Она молча глотнула. Он приник к ее губам, сцеловывая с них шампанское.

– Ты только полночи будешь ванну наполнять… – Ева все-таки попыталась его разубедить.

– А я никуда не тороплюсь.

– Кир, я серьезно. Что за бред? Я не полезу в ванну с шампанским.

– Почему это?

Она посмотрела на свой бокал, в котором, облепленная пузырьками, плавала клубника, и, представив себя на месте ягоды, покривилась:

– Потому что я боюсь щекотки. А там все эти пузырьки… Я буду липкая, пахнуть алкоголем… Во всей этой шипучке… Фу… Шампанское вкусное, когда его пьешь, а не когда ты вся в нем с головы до ног.

– Ты будешь сладкая, пьяная, вся в шампанском… Я буду тебя облизывать... Всю… Улёт…

– Да какой улёт… – она опять скривилась.

В дверь позвонили, и Кир, рассмеявшись, поднялся с кровати.

Ева последовала за ним. Из спальни она прошла в кухню, задержалась там, пока заносили шампанское, и вернулась, когда все ушли. Кир уже распаковал первый ящик и начал открывать бутылки. Стоя в дверях, Ева некоторое время молча наблюдала, как пенный напиток выплескивается в ванну. К запаху благовоний примешался нежный будоражащий аромат шампанского.

– Иди ко мне, птичка моя, – позвал он и протянул ей ополовиненную бутылку.

– Прямо так будем пить, бокалов нам уже не надо? – посмеявшись, Ева подошла и взяла ее.

– Мне кажется, бокалы сегодня не выживут. Кто-нибудь из нас обязательно их грохнет. Стекла не жалко, боюсь, поранимся.

Ева устроилась на краю ванны и хлебнула из горла. Шампанское заполнило рот, газы ударили в нос. Она закашлялась, следующий глоток сделав аккуратно.

– Оно же холодное…

– Комнатной температуры.

– Всё равно. Для меня это холодно. Хотя… – она усмехнулась, – если я приму достаточно внутрь, то температура сравняется.

Ева вылила остатки в ванну и, забрав у Кира другую бутылку, сделала из нее еще пару глотков.

– А давай будем отпивать из каждой бутылки.

– Давай, – согласился он, тут же сделав нехитрый расчет: – У нас сорок ящиков. Это двести сорок бутылок. Если глотать из каждой в среднем грамм по десять-пятнадцать, то выйдет плюс-минус два с половиной литра. Я точно выдержу. А ты? Боюсь, птичка моя, ты не доживешь до самого главного.

– Херня, – смело заявила она, повторив его слова. – Мы должны это попробовать. Падать – так с коня. Только я не полезу туда голой, останусь в белье.

– Хорошо, давай так, – уступил он. – У тебя фобия какая-то? А бывает фобия шампанского? Или дурной опыт есть? С Николашкой, что ли, шампанского обпилась?

– Нет, – машинально ответила она, потом повернулась и глянула на него с удивлением: – А откуда ты про Николашу знаешь?

– Я всё знаю.

– Скиф проболтался?

– Нет, Чистюля.

– И что он тебе сказал?

– Ничего особенного. Сказал, что у тебя был парень и звали его Николаша, – просто ответил он и передал ей бутылку для очередного глотка.

Ева отпила, вылила остатки в ванную, поставила пустую тару на пол и сказала:

– А я не говорила, как его зовут, так что Илья не мог тебе сообщить его имя.

– Не мог, – улыбнулся Кир. – Лизавета сказала.

Ева удивилась, но не стала высказывать свои мысли вслух.

Вот Лизка! Сама говорила, что не надо мужикам про бывших рассказывать, и сама сдала ее с потрохами.

– А зачем ты у