Стальная Вера - Лина Шуринова

— Он же развалится… — хриплю еле слышно. — Если я ему на колени встану…

Бажена возмущëнно рыкает. Еë физиономия стремительно багровеет. Опекун издаëт предостерегающий возглас.

Поздно!

Неведомой силой меня сбивает с ног и прикладывает спиной об стену. Дышать и так нечем, перед глазами всё расплывается. Не сразу понимаю, что это из-за брызнувших от боли слёз.

Но озверевшей бабище мало!

Меня подбрасывает вверх — и шмякает об другую стену, в этот раз правым боком. Хоть не мордой лица, и на том спасибо.

— Остановись! — муж Василий вцепляется в рукав взбеленившейся супружницы. — Помрёт — как мы тогда Нажира Огарёвым сделаем?!

О, так пожилого жениха Нажиром звали? Отличное имечко, ему подходит.

Бажена наконец прислушивается к голосу разума, а я сползаю по стенке на пол. Больно — жуть как. Но, кажется, ничего не сломано. Здешняя Вера оказалась куда крепче, чем можно было подумать.

И на том спасибо.

— Заткнись, — ядовито шипит опекунша мужу. — Ты бы ещё на площадь поорать вышел. А то в столице про наш план пока не слышали.

— Тут все свои, — возражает супруг. — А девка всё одно в отключке. Ты ж её чуть не прибила, дура психованная!

Пока Бажена визгливо отбрёхивается, я пытаюсь пошевелиться. И осмысливаю заодно коварный план, о котором только что узнала.

Мало им опекунства — на графский титул рты разевают, поганцы. К тому времени, как братик дорастёт до наследства, получать станет уже нечего. Если вообще дорастёт. Зачем им конкурент, пусть и гипотетический?

Насчёт своей судьбы я тем более не обольщаюсь. Выйду замуж — и поминай как звали. Подумаешь, померла ненароком. С девками такое сплошь и рядом случается.

Интересно, кстати, насколько это реально юридически? Бывшая владелица тела законами своей страны не слишком интересовалась, поэтому ничего путного из её памяти выудить не получается.

С другой стороны, вряд ли бы они стали так вкладываться в невозможное предприятие…

Между тем хитрые супруги приходят к согласию.

— Бери девку, — командует Бажена. — И к алтарю её, пока не прочухалась. Вякнет там что-нибудь, сойдёт за согласие.

Не-не-не! Ни за что! Я против!

Муж Бажены тем временем послушно топает ко мне. Наклоняется, чтобы поднять.

— Надо же, — присвистывает. — Она ещё в сознании.

— А я тебе говорила, лишнего не болтать, — сварливо отзывается опекунша. — Ладно, и так сойдёт. Тащи давай.

Загребущие Васькины лапы всё ближе, а у меня не получается даже двинуться!

Ненавижу беспомощность.

Всю прошлую жизнь я с ней старательно боролась.

В юности, когда выбиралась из нищеты. И потом, когда поняла, что не смогу испытать счастье материнства. И после, когда по кускам собирала себя после развода и предательства самого близкого человека…

Выдюжила. Справилась. Лучше прежнего зажила.

А эта пакость даже в другой мир за мной увязалась!

Опекун тянет меня вверх, планируя, видно, поставить на ноги.

— Что там, кстати, с зельем? — Бажена понижает громкость, но я слышу. — Всё выдала?

Горничная виновато вздыхает:

— Не успела. Эта… явилась не запылилась. Сейчас уедете — доведу дело до конца.

Зелье, значит.

Так вот чем она пыталась напоить брата.

Память подсказывает, что зелья в этом мире используют по любому поводу. Ведь сотворить его под силу каждому — достаточно растворить часть своей магической энергии в небольшом количестве воды.

Да, зарядка воды перед телевизором в этом мире вышла на новый уровень. И она тут реально работает.

Эффект самопального зелья маг может устанавливать по своему разумению. Потому с помощью этой жижи можно не только лечить, но и калечить, проклинать и даже убивать.

А ведь какую-то часть отравы Ярослав уже выпил. Не просто же так он не просыпался!

Откуда-то из глубин души поднимается злость.

Да что там — самая настоящая ярость!

С неожиданной для себя самой силой отпихиваю опекуна куда подальше. Да так резко, что тот теряет равновесие и еле удерживается на ногах.

— Ну вот, видишь. Ничего с ней не случилось, — насмешливо констатирует Бажена. — Поднялась, отряхнулась и под венец пошла…

Перед моими глазами вспыхивает чёрное солнце. В голове не остаётся ни единой мысли. Остаётся только одно желание: наказать мерзавцев как следует.

Бажена затыкается на полуслове. Её посеревший муженёк пятится от меня подальше. Горничная ещё раньше спряталась за спиной хозяйки.

По периметру комнаты сгущается тьма. Она волнуется и колыхается, будто живая. Вокруг меня змеятся чёрные молнии. Откуда-то знаю, что на самом деле их не существует. Но для зрителей они выглядят вполне реальными.

И почему-то пугают до дрожи.

— Сама ты пошла, — произношу медленно. — Хоть под венец, хоть в баню, куда угодно. Или тебе нужна помощь?

В моём голосе раскатываются отголоски звериного рыка.

Горничная почему-то взвизгивает — и пытается прорваться к двери. Бесполезно! Тьма не пускает, пружиня словно резиновая стена.

Со стороны Бажены словно накатывает энергетическая волна.

Надо же, а в прошлый раз я даже не почувствовала, как она применила магию!

Зато теперь взять меня под контроль у неё не получается.

— Не может быть! — бормочет Бажена. — Ты же пустышка…

— От пустышки слышу, — скалюсь весело. — Гляди, как я умею!

Круговое движение указательного пальца — и послушная тьма протягивает щупальца ко всем троим одновременно. Горничная визжит, Василий поминает какую-то Мору, Бажена пуляет направо и налево своей удушающей ворожбой.

Вот только нельзя бороться с тем, чего на самом деле не существует.

Темнота затягивает их в свои объятия, заглушая крики и мольбы. Пара минут — и все трое лежат рядком на полу. Увы, всего лишь во временной отключке.

И стоит им очнуться, нам с Ярославом снова не поздоровится. А если вдруг помрут, назначат кого-нибудь ещё. И никто малолеток даже слушать не станет.

Значит, план остаётся прежним — бежать.

С грустью оглядываюсь на запертую дверь семейной сокровищницы. А потом — с надеждой! — на неподвижные тела любимых родственников.

Ведь должны же у них быть при себе какие-то деньги!

Душевный подъём, позволивший мне запугать опекунов до обморока, потихоньку спадает. Побитое тело снова наливается свинцовой тяжестью. Вот только отдыхать пока рано.

Со старческим кряхтением обшариваю карманы недобитков.

У горничной кошель самый объёмный, зато из карманов Бажены выуживаю десяток полновесных золотых рублей с чеканным императорским ликом. Память подсказывает, что ценятся они куда выше ассигнаций того же номинала. Видно, подкупала