Стальная Вера - Лина Шуринова

Девчонке бы сейчас по балам шастать да головы парням кружить, а не вот это вот всё.

Родители, видно, тоже так считали, поэтому выдавать дочь замуж не спешили. Вроде бы речь о какой-то договорённости шла, но внятных подробностей в памяти прошлой Веры не сохранилось.

А потом случилась авария, которая унесла жизни обоих родителей.

И в жизни детей появилась тётка Бажена. Не знаю, правда ли она была им ближайшей родственницей. Может, просто оказалась самой настырной.

Деятельность эта «милая» женщина развила бешеную. Первым делом заселилась в графское поместье со всем своим многочисленным семейством. Веру с братом выгнали в комнаты для слуг.

А как прошли положенные три месяца траура, девушку поспешно и тайно попытались выдать замуж. Да, сегодня мне удалось расстроить коварные планы опекунов. Но вряд ли меня за это погладят по головке.

Значит, нужно спешно что-то придумывать.

Проблема в том, что до замужества я тут, считай, никто. Даром, что графская дочь. И кем буду после — зависит от подкаблучности супруга. Бажене вот повезло: она своим Василием крутит как хочет. У меня так точно не получится.

Выдадут меня снова за того же деда. Ведь он уже явно положил глаз на мои — Верины! — денежки.

По местным законам получить свою долю наследства я могу лишь после замужества. А там, понятное дело, распоряжаться мне никто не позволит. И родичи не заступятся: из прямых потомков графского рода Огарёвых только мы с братом и остались.

А ему всего десять. До вступления в наследство лет пять-шесть осталось, если прошлая Вера помнила правильно.

За это время родственники нас живьём сожрут. Без соли.

Что ж. Для начала попробуем сбежать. Должны же у меня хоть какие-то ценности быть в запасе! Проживём как-нибудь. А там видно будет. Стратегия так себе, но на первое время сойдёт.

О том, чтобы оставить брата Бажене и сбежать в одиночестве, я даже не помышляю.

Во-первых, не место ребёнку в лапах этой сволочи. Кто знает, что у этих (не) людей на уме. Во-вторых, это самое малое, что я могу сделать для девочки, место которой почему-то заняла. Надеюсь, она сейчас в каком-то лучшем мире.

А мы пока что тут ковыряемся… Куда, кстати, меня занесло?

Только теперь соображаю, что страна, в которой я сейчас нахожусь, называется Российской империей. Но не из нашего прошлого, а как бы из параллельной вселенной.

Звучит чуднó, а что поделать.

Тут и магия есть.

Аристократы так вообще поголовно волшебники. А вот моей предшественнице не повезло: дар оказался латентным. Скрытым, то бишь. Использовать не может, но по наследству передаст.

Самое то для богатенькой дамы — всё равно ведь не станет развивать способности. При том даже, что никакого официального запрета на это нет.

Дело в другом. Все мало-мальски сильные маги военнообязанные, плюс обязательно должны закончить одну из многочисленных магических академий. А это десять лет бесконечных тренировок и зубрёжки — какая аристократка на такое подпишется!

Внезапная мысль подобна вспышке света. Точно, академия!

Если знания Веры соответствуют действительности, поступать в магическую академию можно с тринадцати. Экзаменов нет, только тест на способности, с которым даже младенец справится.

Мелкое дворянство и одарëнные простолюдины учатся с малолетства. Высшая аристократия предпочитает ждать до восемнадцати, обучая своих недорослей самостоятельно.

Одна беда — брату пока всего лишь десять, а я бездарна.

И что теперь нам прикажете делать?!

Пока я всë глубже погружаюсь в мрачные раздумья, карета въезжает на территорию поместья. Какой, однако, контраст по сравнению с нищей деревушкой…

Особенно меня впечатляет дворец — четырëхэтажное белоснежное здание, утопающее в зелени.

Глядя на него, могу думать лишь об одном. Мама дорогая, сколько же они в ремонт и содержание такой махины вбухивают!

Наконец карета останавливается.

Что ж. За дело!

Дядя Стёпа деликатно открывает дверцу.

— Я это… к чёрному ходу подкатил, барышня, — отчего-то смущаясь, произносит он.

И чего смущаться? По приказу Бажены нам запрещено пользоваться парадным входом. Для графьёв, наверное, и впрямь обидно. А мы не гордые.

— Ничего, — улыбаюсь спокойно. — Мне отсюда до комнаты ближе.

Кучер хмыкает — то ли одобрительно, то ли печально.

Выхожу с его помощью из допотопного транспорта. И хватаю за руку, требовательно заглядывая в глаза:

— Ты, Степан, лошадей пока не распрягай. Мало ли, вдруг скоро снова в дорогу собираться.

Дядька щурится, будто что-то прикидывает.

— Я лучше тебе другую коляску заложу, — кивает своим мыслям и продолжает тихо. — Пошустрее и… понезаметней.

— Спасибо, — шепчу растроганно. — Век не забуду.

Полагаясь на память прошлой Веры, врываюсь внутрь. В здании тишина, будто нет внутри ни одного человека.

Может, и правда куда-то разбежались, а я не в курсе.

За неделю до свадьбы Веру отправили в священную дубраву — молиться, поститься и готовиться к этому знаменательному дню.

Распахиваю скрипучую дверь в нашу с Ярославом комнату.

Женщина, склоняющаяся над его кроватью, испуганно ойкает и чуть ли не отпрыгивает в сторону. В руках она сжимает стакан, наполненный на четверть прозрачной жидкостью.

Очень подозрительно.

Личная горничная Бажены решила поухаживать за чужим ребёнком? Ни в жисть не поверю! Да ещё и спящего напоить пытается.

— Что ты делаешь? — интересуюсь сурово, глядя ей прямо в бегающие глазки.

— Не тв… вашего ума дело! — огрызается поганка. Совсем, видать, Веру уже со счетов списали, раз даже не стесняются.

— Оставь воду и уходи, — решаю не устраивать разборки. — Я сама его напою.

Горничная бросает на посудину полный сомнений взгляд, но тоже решает не связываться. Громко фыркает, плюхает стакан на прикроватную тумбу и покидает помещение.

Аж дышать легче стало, чесслово.

Первым делом исследую стакан. Вода как вода вроде бы — ни цвета, ни запаха. Пробовать не рискую — мало ли.

Брат крепко спит — это кажется мне очень странным. С тех пор, как местная Вера видела его в последний раз, он здорово похудел. Под глазами залегли тёмные круги, черты заострились.

Глядя на него, чувствую, как из глубины души прорывается тёмная ярость.

Кем надо быть, чтобы осознанно вредить ребёнку? Ненавижу…

— Сестрица… — бормочет вдруг мальчик сквозь сон.

И всю мою злость будто ветром выдувает. Не время с ума сходить, ой, не время. Если родственники решили действовать настолько прямолинейно, значит, нам поможет только побег.

Торопливо собираю одежду. Ни чемодана, ни сумки у меня нет, поэтому складываю вещи на разложенный по полу огромный