Стальная Вера - Лина Шуринова

Скорее — убийственные.

— По какому праву смертные находятся на Рубежье? — грозно спрашивает один из воинов. Судя по золотистому оттенку металла на броне и командирской ауре, этот тип является кем-то вроде начальника.

Но мелкий Горе оправдываться не торопится.

— Лучше ты ответь, Светоч, — скалит Перунов посланник острые зубки. — Что тут забыли лучшие воины небесной тысячи? И почему они препятствуют исполнению повеления господина?

В ответ командир зубасто ухмыляется — клычищи у него оказываются куда длиннее, чем у Горя.

— С чего ты взял, пресмыкающееся, что именно тебе известны его повеления? Разве станет верховный бог связываться с таким ничтожеством? Не льсти себе!

Горе шумно выдыхает и оглядывается в сторону портала.

— Ещё сто лет буду объяснять… — сердито бормочет он. — А время-то не резиновое…

А в следующий миг внезапно лупит кулачками в землю!

Светящиеся зелёные змеи серпантином разлетаются от места удара. И устремляются прямиком к ошарашенным воинам. Никто из них не ожидал нападения от такой мелочи.

— Поспешите! — вопит Горе. — Я их задержу!

Змейки облепливают тела воинов сверху донизу, вынуждая их временно позабыть о нас.

Переглядываемся со спутниками. Может, все вместе навалимся? Авось прищучим…

— Нет! — чуть не рычит Горе. — Вы им не соперники! Бегите!

«Бегите, глупцы!» — звучит в ушах сакраментальное. Бледнокожие воины тем временем рвут несчастных змеек в клочья.

Секундная заминка — и мы дружно бросаемся к порталу. Горе за спиной оставлять неловко, а что поделать? Нам надо отсюда выбираться. И если для этого нужно встретиться с Перуном, пусть так и будет.

Портал маячит уже совсем рядом. Пара шагов — и мы у цели.

Ага, кто бы нам позволил!

Между нами и заветным выходом приземляется зловеще ухмыляющийся Светоч.

— Не пройдёте, — произносит он хрипло. На открытых участках его бледной кожи багровеют оставшиеся от змеиных захватов следы.

— Посмотрим, — произношу я, призывая тень.

Раз по-хорошему не получается, придётся по-плохому. Парни того же мнения — тоже готовятся к битве. Нужно успеть вырубить этого, пока Горе удерживает остальных.

Атакуем, конечно, по-глупому, одновременно и прямо в лоб.

А Светоч просто взмахивает копьём, очерчивая полукруг. До нас доходит лишь удивительно плотный порыв ветра, который ударяет в корпус, чуть не сбивая с ног.

А стоит вернуть равновесие…

— Ваше высочество! — к нам бросается один из императорских охранников. — Что произошло? Где вы были?

Да кто ж нас знает…

Зато сейчас мы стоим рядышком посреди оранжереи и изумлённо оглядываемся по сторонам. Ни Горя, ни Светоча, ни воинов. Лишь встревоженная охрана императорского посланника.

— Все вон, — выплёвывает неблагодарное высочество. — Кроме курсантов.

Если кто-то и удивился такой команде, то спорить всё равно не решился. Уходить совсем, правда, тоже никто не стал. Охранники рассредотачиваются на значительном расстоянии от нас, всё же оставаясь в поле зрения.

Пока происходят все эти перемещения, его высочество хмуро смотрит в сторону, сложив руки на груди. И только когда мы остаёмся одни внутри оцепления, медленно произносит:

— Если это какая-то уловка, лучше признайтесь сразу.

— Мы видели и слышали то же, что и ты, — разводит руками Влад. — Если нас обманывают, то всех троих сразу.

Высочество останавливает тяжёлый взгляд на мне:

— Рассказывай по порядку, откуда знаешь этого Горе.

Делать нечего. Опускаю всякие незначительные детали по поводу нашего с братом происхождения, сосредотачиваясь только на избавлении от проклятия.

По правде, мне не кажется, что Горе врёт. Слишком сложно звучит его история, затейливо. И при этом неплохо состыковывается с тем, что происходило при нашей первой встрече.

Да и какую пользу он получает от своего обмана? Наоборот, ему куда проще было говорить о том, что хорошо ложилось бы на представления местных о мироустройстве. Но, судя по тому, как бомбило у его высочества, Горе отчего-то по лёгкому пути не пошёл.

— Ты в самом деле из другого мира? — требовательно интересуется высочество, как только я заканчиваю свой рассказ. — Каким образом ты тут оказалась?

Вздыхаю:

— Ну а как это обычно бывает? В своём умерла, переместилась в новое тело в вашем.

— Заняла чужое место? — хмурится императорский посланник.

Вот как бы сейчас ничего подозрительного не ляпнуть… Мало ли как они тут к такому отнесутся…

— Я не выбирала, куда перемещаться, — отвечаю, осторожно подбирая слова. — Просто внезапно оказалась в новом мире. Заняла ли я при этом чужое место? Без понятия. В этом теле всё равно уже никого не было.

— И как тебя зовут на самом деле? — интересуется Влад.

— Так же, — отвечаю. — Вера О… Иванова.

Высочество подозрительно щурится:

— Кажется мне, ты что-то скрываешь, Вера Иванова.

— Не я одна, — усмехаюсь. — Ведь твоего-то имени я до сих пор не знаю.

Высочество замирает с открытым ртом. К его бледным щекам приливает краска.

— Его Императорское Высочество, Государь, Наследник, Цесаревич и Великий Князь Руслан, — посмеивается Влад. — Теперь точно верю, что ты не из этого мира. У нас наследника в лицо даже малые дети знают.

Ну… Не то чтобы я совсем не догадывалась.

— И именно поэтому я спущу тебе с рук столь неуважительное обращение с высокопоставленной особой, — хмыкает вдруг наследник.

Его словно отпускает ужасное напряжение, в котором он до сих пор пребывал. Даже на человека похож становится.

— Как это мило с вашей стороны, — отвечаю в тон. — Может, ещё на титул какой расщедритесь? Перуновым именем, так сказать.

— Наглеешь, — усмехается наследник. — Сперва нужно решить, как лучше использовать твой благословлённый божеством статус.

— А можно сохранить его в тайне? — отзываюсь сразу же. — До тех пор, пока брат…

— Ваше высочество! — прерывает меня один из охранников, который торопится к нам. — Простите! Но это срочно! Великий князь Радим только что прибыл в академию!

— Проклятье, — бормочет вновь напрягшийся цесаревич.

Влад просто недовольно хмурится. А я соображаю, что этот Радим тоже скорее всего принадлежит к императорскому роду.

Им что всем, мёдом тут намазано?!

Глава 26. Дипломатия по-простому

Вера переводит чуть растерянный взгляд с Влада на цесаревича. Она явно не понимает, к худу происходящее или к добру.

— Тебя это не касается, — объясняет Влад, чтобы она не переживала.

Но девушка сердито прищуривается:

— Пра-а-авда?