Диагноз: так себе папа - Вероника Лесневская
- Своих не отдаем, Марго.
Хочется верить, но…
- Фил никогда так ко мне не относился. Чувствуется их влияние и настрой.
- Разве они могут отобрать у тебя ребенка?
Воронцов с прищуром наблюдает за Филом, который в этот момент подает ладонь упавшей на песок Любочке, помогает ей подняться и, причитая, оттряхивает грязные коленки. Пока они отвлекаются, крыса спрыгивает на землю и, мелко перебирая лапками, бежит к воде. Спохватившись, оба принимаются ее ловить. По пляжу разносятся звонкие детские вопли и радостный смех.
- Закон на моей стороне. Работа у меня есть, жилье - теперь тоже. Благодаря тебе, Влас, - мягко улыбаюсь, поймав его добрый взгляд. - Как бы Давид ни старался, я не такая безнадежная мать, чтобы лишать меня родительских прав.
- Ты прекрасная мать, - шепчет он, уткнувшись носом мне в висок. От его жаркого дыхания мурашки выступают на коже, а я невольно прикрываю глаза. - Плюнь в лицо каждому, кто скажет обратное.
- Боюсь, это не лучший аргумент для суда.
Расслабившись на мгновение, я начинаю смеяться. Привлекаю внимание Фила, и он оглядывается, чтобы прострелить меня ревнивым взглядом. Насупившись, демонстративно отворачивается, а я умолкаю.
- Давид планирует добиться совместного проживания с сыном. С десяти лет ребенок имеет право высказывать свое мнение о том, с кем он хочет остаться. И суд обязан это учесть. Если буквально несколько дней назад я была уверена, что Фил выберет меня, то сейчас очень сомневаюсь.
- Из-за меня? - тихо уточняет Влас, останавливаясь. Я невольно тоже замедляю шаг и врастаю каблуками в песок.
- Он считает, что у нас роман.
- Фил очень наблюдательный.
Воронцов разворачивает меня к себе лицом, косится на детей и, убедившись, что они заняты своими делами и не смотрят на нас, порывисто припечатывает мои губы своими. Обхватывает щеки горячими ладонями, чтобы я не вырвалась. Целует настойчиво и требовательно, будто я его настоящая жена - и не имею права на отказ.
«Однолюб», - проносится в мыслях. И пульс зашкаливает.
Днем на кухне я не придала значения его пафосным словам о любви и верности. Этот хитрый лис скажет, что угодно, лишь бы добиться цели и заболтать очередную ворону с сыром, в роли которой на этот раз выступила моя мама. Влас всегда говорит красиво и убедительно, умеет находить нужные слова, чтобы манипулировать собеседником, гипнотизирует спокойным голосом и подчиняет непреложным авторитетом.
Ему хочется верить.
И сейчас… я верю.
Безвольно грею руки под его пиджаком, ласково поглаживаю вздымающуюся грудь, слыша, как под ладонями грохочет сердце. Принимаю жаркий поцелуй, казалось бы, холодного и выдержанного мужчины. Ему удается пробудить во мне юную мечтательную Риту, которую я так старательно хоронила в глубине души.
Как глупая девчонка, целуюсь на пляже с мальчишкой, пока мама не видит…
Секундочку! Мы же не одни!
- Влас-с-с, - шиплю ему в губы. Влажные, горячие, умелые. Они продолжают свой порочный танец, и я неосознанно ловлю ритм. Невозможно остановиться.
- Тш-ш-ш, Маргаритка, - шепчет он так ласково, что я не узнаю в этом поплывшем романтике вчерашнего циничного бизнесмена.
Под деловым костюмом мешка с деньгами на Феррари оказался нежный, галантный и страстный мужчина, которому не грех принадлежать полностью. Чем ближе я узнаю Воронцова, тем охотнее готова сдаться.
Но ветер приносит смех и голоса, которые мгновенно отрезвляют.
- Влас, дети!
- Цветы жизни, - усмехается он, лениво отрываясь от меня. Не выпуская меня из объятий, легким взмахом брови указывает в сторону. - У них все прекрасно, расслабься. Старшей Мегере можно доверять, она ответственная бабушка.
- Что?
Повернув голову, я вижу, как мама как бы невзначай уводит малышню на безопасное расстояние и что-то активно рассказывает им, размахивая руками, будто специально отвлекает от нас внимание. В какой-то момент она с прищуром смотрит в нашу сторону - и ее шаги становятся шире, а жестикуляция ярче.
- Мне показалось, или мама тоже на твоей стороне? - удивленно смотрю на Власа. Он целует меня в щеку. И смеется победно и снисходительно. - Как тебе это удается? О чем вы разговаривали на кухне?
- Ты знаешь, о чем, Марго. Ты же подслушивала, - бросает с шутливым укором, обнимая меня за талию. Мы дальше идем по пляжу, как семейная пара, словно ничего необычного между нами не произошло. Все так, как должно быть.
- Какого же вы обо мне мнения, Влас Эдуардович! Я всего лишь проходила мимо.
- Любопытство не порок, - иронично парирует он, наклонившись к моему виску. Чуть заметно делает вдох.
- Влас, я серьезно! - вздергиваю подбородок, случайно мазнув щекой по его щетине. - Я вошла на кухню в момент, когда ты сказал маме о диагнозе, и после этого мы вместе сели обедать. За столом она так ухаживала за тобой, будто готова была усыновить на месте. Из «нового членоносца» и «женатика» ты как по волшебству превратился в «любимого зятька». Я давно маму такой заботливой и довольной не видела. Что ты ей наговорил?
- Правду, - выдыхает мне на ухо. Доводит до мурашек. - И ничего кроме правды.
- Какую?
Вместо ответа снова целует. И как это понимать? Можно мне переводчик с московского на питерский? Иначе Воронцов сведет меня с ума и окончательно запутает.
- Сына ты не потеряешь, Марго, я тебе это гарантирую. Что-нибудь придумаем, - ободряюще нашептывает, взяв меня за плечи. - Я могу поговорить с ним…
- Нет, он тебя в штыки воспринимает!
- Это как? - хитро ухмыляется. - Как твоя мать?
- С Филом будет сложнее!
- Трудности закаляют характер и подогревают азарт, - прижимается губами к моей скуле. Краем глаза наблюдая за детьми, думает некоторое время. И серьезно выдает: - Кстати, суд же может признать Давида неблагонадежным отцом из-за его зависимости. Разве нет?
- Нужны доказательства. И меня останавливает Фил. Если он узнает, что я так поступила с его отцом, то предаст меня анафеме. Это станет точкой невозврата, - отрицательно качаю головой. Запрокинув голову, ловлю его взгляд, будто могу найти в нем решение всех своих проблем. - Я не знаю, что делать, Влас. Меня загнали в угол.
- Не расклеивайся, Марго, - мягко улыбнувшись, чмокает меня в нос.
